Скользящий капитанский мундир садился на плечи так плотно, словно бы они были созданы для него. А ответственность от этого чина выглядела еще более мрачной — как тяжелая крест на грудь. Сегодня простой фельдфебель превращается в офицера-капитана, и голова начала колбаситься от такого переворота....
Похоже, «Инженер Петра Великого – 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну да, привыкли одно и то же клепать, а тут какие-то допуски, новые материалы, невиданные конструкции.
В один из таких напряженных вечеров, когда я, сгорбившись над чертежной доской, бился над очередной головоломкой с механизмом запирания ствола, в мою комнату вихрем влетел Орлов. Лицо у него было серьезное. У меня было какое-то дежавю от ситуации. Неужели опять беда?
— Петр Алексеич, новости из Игнатовского, — без предисловий выпалил он. — Только что гонец прискакал. Сегодня ночью кто-то пытался влезть в вашу лабораторию.
Да чтоб тебя!
— Что⁈ Поймали кого-нибудь? Что-нибудь пропало?
— Слава богу, караульные не спали, — продолжал Орлов. — Спугнули гадов, те успели в темноте удрать. Похоже, ничего стащить не успели, но наследили изрядно. Самое паршивое, Петр Алексеич, — следы. От лаборатории они ведут прямиком к расположению Астраханского полка, что стоит неподалеку.
Это же один из тех полков, которые Брюс по-тихому разместил в окрестностях Игнатовского, чтобы устроить засаду на шведских лазутчиков.
Враг был гораздо ближе и изворотливее, чем мы думали, еще и действовал наглее.
Глава 15
Февраль в этом году выдался — врагу не пожелаешь: сыро, грязно, промозгло до костей. Нева еще не вскрылась, лед потемнел, пошел водянистыми пятнами — вот-вот тронется. В такую погоду и на душе как-то паршиво, а тут еще Яков Вилимович, мой главный заступник и, хочется верить, добрый товарищ, подлил масла в огонь.
Сидели мы в Инженерной канцелярии. Его кабинет насквозь пропах сургучом и старыми бумагами. Сам Брюс был какой-то дерганый, озабоченный. То и дело тер себе высокий лоб, а глаза беспокойно метались по бумагам, будто не могли ни на чем остановиться.
— Эта зараза, Петр Алексеевич, она ж повсюду расползлась, — проговорил он наконец, негромко, с застарелой горечью, отрываясь от очередного донесения. — Уж и не знаю, где корни-то ее глубже сидят — в казнокрадстве ли беспардонном, или в этой тихой подлости, когда наши же, русские люди, за шведское серебришко готовы и мать родную с потрохами продать.
Я помалкивал, да и что тут говорить? Тема для нас была не в новинку. Чем лучше у меня дела шли, чем больше всяких новых штук выходило из моих мастерских, тем гуще вокруг всего этого вились всякие темные личности.
