Я оказался среди мрачных улиц невского двора в первые дни осени, где сырой ветер стучал по заборам. Мир словно разбух лопнул на мне за последние сутки — я снова нашел себя в безумной авантюре, таит в себе что-то важное и загадочное, как и сам Государь, чей приговор теперь уже предсказуем....
Похоже, «Инженер Петра Великого – 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А вот в делах людских, в политике этой змеиной, ты, уж не обижайся на старика, пока как медведь в посудной лавке. Вломился, все горшки перебил, а зачем и почему — и сам не понял.
Я напрягся. Такого начала я не ожидал. За пару мгновений дважды удивил меня старик.
— Да ты не хмурься, — он поднял ладонь. — Я же не с укором. Я, напротив, восхищен. Только восхищение это, знаешь, с тревогой. Ты как камень, что с горы сорвался — шуму наделал, лавину за собой потащил. Только вот куда эта лавина дальше покатится, ты и сам не знаешь.
Он наклонился ко мне.
— Думаешь, ты шведский завод спалил? Пустое. Ты фитиль подложил под всю британскую корону. Граф Брюс, светлая голова, твои бумажки из Евле в оборот пустил. И наша дипломатия, которая годами как слепой щенок в двери тыкалась, вдруг за один месяц обросла клыками. Их посол, этот надутый индюк Эшворт, после разговора с Яковом Вилимовичем чуть не поседел.
Стрешнев театрально выдержал паузу, чтобы я прочувствовал момент.
— Выяснилось, что твой утопленник, капитан Ллиамах, был лишь служкой. А заправляли всем не их король с адмиралами, а целая свора знатнейших лордов из ихнего парламента. Ты ж, чай, ведаешь, что у них там не как у нас — слово государево закон, а вечная собачья свалка двух партий? Одни — тори, другие — виги. Как два волка в одной яме — грызутся насмерть. Так вот, бумаги твои, барон, угодили прямиком в это волчье логово.
Я внимательно слушал, и мои обрывочные знания из начинали трещать по швам.
— Так вот, хозяевами этого твоего пирата, — Стрешнев перешел почти на шепот, — оказались главные заправилы из партии тори. Харли, Сент-Джон… тебе эти имена ни о чем не говорят, а для Англии это все равно что наши Меншиков с Головкиным.
Я медленно кивнул. Картина вырисовывалась дикая — афера государственного масштаба.
