Я оказался среди мрачных улиц невского двора в первые дни осени, где сырой ветер стучал по заборам. Мир словно разбух лопнул на мне за последние сутки — я снова нашел себя в безумной авантюре, таит в себе что-то важное и загадочное, как и сам Государь, чей приговор теперь уже предсказуем....
Похоже, «Инженер Петра Великого – 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Они не знали, как его воплотить, но они поняли принцип.
Я говорил не о прибыли, не о деньгах. Я говорил о физике горения, о химии металла, о механике движения. Я читал им лекцию, вскрывая перед ними суть процессов, которые для них были сродни черной магии.
Я видел, как меняются их лица. Скепсис уходил, уступая место глубокой, задумчивой сосредоточенности. Это был разговор инженера с инженерами и они меня понимали, видели за моими словами знание, которое пугало их куда больше, чем любые мои угрозы.
Мой монолог оборвался.
Мастера подошли. Медленно, с какой-то почти суеверной опаской, обступили работающий макет. Забыв и про меня, и про Демидова, они превратились в то, кем были на самом деле — в одержимых своим делом творцов. Они трогали пальцами крошечные деревянные рычаги, следили за движением нитей-приводов, спорили вполголоса, переходя на свой, уральский говор, полный специальных, понятных только им словечек.
Но главный их интерес был прикован к Нартову. Андрей, осмелев после удачного запуска, стоял у паровой машины, вытирая со лба пот, он был в центре внимания. Уральцы обступили его плотным кольцом. Начался самый настоящий допрос — технический, безжалостный. Они пытались докопаться до сути.
— А котел-то твой, парень, — начал Афанасий, — сколько он такого давления выдержит? Не бабахнет через неделю?
— Медь — металл вязкий, — без тени заносчивости ответил Андрей.
Они засыпали его вопросами. О смазке, об износе, о точности литья. Долго обсуждали поршень, его суть. И в какой-то момент один из них, самый язвительный, задал вопрос, который должен был стать последним гвоздем в крышку нашего гроба:
— Все это ладно, парень.
В наступившей тишине Нартов на мгновение замолчал. Потом, не говоря ни слова, подошел к моему походному сундуку, который стоял тут же, и достал оттуда массивный латунный кронциркуль с нониусом — трофей из Евле.
