В темном коридоре царит мрачный шепоток и холодная пыль. Опустив подзорную трубу, я замер, улавливая последнее видение – зловещие озеро Азова с его каменными структурами. Но бесполезно — здесь все обрывается в безысходности.
Похоже, «Инженер Петра Великого – 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Десятки орудий, от легких полковых пушек до тяжелых трофейных мортир, ударили разом.
Сражение кончилось. Началась работа. Ядра с чавкающим звуком врезались в спрессованную массу у переправы, оставляя в ней рваные дыры. Картечь широкими веерами косила тех, кто пытался выбраться из давки. Деревянный настил моста разлетался в щепки, увлекая в мутную воду людей, животных и повозки.
Грохот смешивался с нечеловеческими криками, доносившимися с того берега. Я не отводил глаз. Такова была цена, уплаченная за наш прорыв, за спасение Империи.
Когда дым начал рассеиваться, стало ясно, что все кончено. Мост был разрушен. Река ниже по течению превратилась в страшный затор из тел и обломков. На том берегу метались разрозненные группы уцелевших турок.
К утру Прутский котел перестал существовать. Окружение было прорвано. Враг разбит. Мы победили. Но вид поля, усеянного мертвыми телами — нашими и чужими, — внушал трепет.
Вырвавшаяся из котла армия грабила. Обезумевшие солдаты с жадностью набрасывались на турецкие обозы: рвали руками вяленое мясо, запихивали за щеки сухари, черпали пригоршнями из мешков зерно.
Государя я нашел посреди дымящихся руин турецкого шатра. Высеченная из серого камня фигура на фоне пепелища. Его взгляд был прикован к земле у ног, усеянной обломками и телами его личной гвардии.
— Государь, — хрипло позвал я, подойдя ближе. В ушах все еще шумело, голова отзывалась на каждый шаг тупой, ноющей болью.
Он обернулся. Осунувшееся лицо, глубокие тени под глазами. Ни следа императорского величия — просто смертельная усталость.
— Жив, генерал-майор, — он криво усмехнулся. — Вот и славно. Есть дело.
А я все никак не привыкну к этому званию, да и Петру, видимо, нравится там меня титуловать.
— Алесашка! — рявкнул он, и Светлейший, тут же возник, подобострастно склоняясь. — Всех, кто может стоять на ногах, — на захват обозов! Нужны не их парчовые халаты и кривые сабли! Нужен их хлеб, порох и фураж! Каждый мешок и подвода под счет! Чтоб ни один сухарь не пропал! За хищения — вешать на месте, невзирая на чины!"
"Приказ был отдан тоном, не терпящим возражений.
Весь день прошел в лихорадочной, грязной работе. Утолив первый голод, солдаты тащили мешки с ячменем, бочки с солониной, трофейные пушки.
