В темном коридоре царит мрачный шепоток и холодная пыль. Опустив подзорную трубу, я замер, улавливая последнее видение – зловещие озеро Азова с его каменными структурами. Но бесполезно — здесь все обрывается в безысходности.
Похоже, «Инженер Петра Великого – 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Осада — медленная агония от болезней и голода. Мы оказались в капкане, а приказ Государя лишь защелкнул его.
Вместо ответа я вновь поднял трубу. Я искал людей. Редкие фигуры часовых на валах, струйки дыма из труб в гарнизонных казармах. Передо мной была замкнутая, самодостаточная система, живущая по своим законам. А у любой, даже самой совершенной системы, есть уязвимости. Точки отказа. Нужно было лишь найти правильную точку приложения силы.
— Василь, — не опуская трубы, позвал я Орлова, стоявшего чуть поодаль и с недовольством наблюдавшего за этой сценой штабного уныния.
— Я здесь, Петр Алексеич.
— Ты с пленным турком, которого вчера взяли, говорил?
— А как же, — хмыкнул Орлов. — Поговорил по душам. Угостил табачком, посулил свободу. Язык у него оказался развязанный, как у бабы на торгу.
— Что говорит? Настроения в гарнизоне какие?
— Да какие настроения, — Орлов вздохнул. — Сидят, как паши в гареме. Уверены, что мы до весны носа не высунем. Насмехаются, ставят на то, когда мы от болезней загнемся.
Вот он, ключ. Их главная сила — неприступные стены — порождала их главную слабость. Уверенность в собственной неуязвимости. Расслабленность. Презрение к противнику. Они ждали от нас стандартных, предсказуемых действий: редких артобстрелов и глупых атак. А значит, нужно было дать им то, чего они не ждут.
— В лагере что говорят? — спросил я, поворачиваясь к Орлову.
Он на мгновение встретился взглядом с окаменевшим полковником Сытиным, затем снова посмотрел на меня.
— Говорят то, что есть, ваше благородие, — ровным голосом ответил он. — Государь нас тут на убой оставил. Чтобы мы, значит, пока тут турка забавляем, ему время выиграли. Приманка мы. И солдаты не дураки, все понимают. Вот что говорят.
Слова Орлова заставили офицеров морщиться. Это был голос самой обреченной массы солдат, которую они должны были вести на штурм.
Мой взгляд прошелся по их лицам, скользнул по неприступным валам крепости, уперся в серое, безразличное небо.
Играть по чужим правилам? Послушно вести людей на бойню, исполняя абсурдный приказ? Нет. Хватит. На моих губах, должно быть, тронулась тень улыбки, похожая на оскал. Раз уж судьба забросила меня в этот театр абсурда, то дирижировать в нем буду я.
