Охрану складов смяли быстро, но тут нарвались на успевшую развернуть орудия на прямую наводку 88-миллиметровую зенитную батарею и потеряли два танка Pz. IV и один Pz. II. Всего в атаке на город и склады потеряли три танка и 16 человек убитыми.
Атака на аэродром прошла более успешно. Тут хорошо, да что там хорошо, просто отлично поработали Гризли с Волковым, выбивая снайперским огнем расчеты зениток. Крупнокалиберка Гризли вообще вызвала панику среди немецких зенитчиков. Вернее, не она сама, а, так сказать, конечный результат ее работы. Запаникуешь тут, когда у твоих товарищей, то у одного, то у другого, буквально взрывается голова, разбрызгивая в стороны содержимое черепной коробки. Причем отстреливали в основном тех, кто приближался к орудиям. Немцы быстро поняли, что если хочешь остаться в живых, то нужно лечь и не отсвечивать, ожидая, когда русские наконец-то займут аэродром.
Пара «мессеров» попыталась взлететь и теперь догорала на окраине взлетной полосы. Тоже работа Гризли. С бронебойно-зажигательной пулей калибром 14,5 миллиметра в моторе далеко не улетишь.
Атака на аэродром стоила нам жизней семи бойцов.
Следующей целью являлся расположенный на окраине города в бывших царских казармах лагерь военнопленных. Там управились быстро. Охрана разбежалась, как только танки, а туда отправили все Т-28 и БТ-7, снесли ворота лагеря. Впрочем, убежать успели не все, и больше двух десятков эсэсовцев, включая начальника лагеря, попали в наши руки. Я сразу выдвинулся туда, прихватив с собой по пути комиссара.
Богданов не сразу понял, что именно делают несколько бойцов в камуфляже, которые подтаскивали длинные колья своим товарищам, умело орудующим топорами. А когда понял, то сбледнул лицом и вопросительно посмотрел на меня, а я лишь плечами пожал. Бойцы вот быстро поняли, как надо поступать с охраной лагерей, карателями и эсэсовцами.
Начальник лагеря, оберштурмфюрер СС Паске, наотрез отказался отвечать на вопросы и, как и все до него, завел свою шарманку, предлагая мне сдаться. Ну да не очень-то и хотелось его слушать, тем более что картотека досталась нам в полном порядке. Так что все лица, сотрудничавшие с врагом, от нас никуда не денутся. Все получат по заслугам."
"Вскоре пустырь за зданием администрации лагеря украсился некоторыми еще живыми скульптурами. Нет, я, может, и проявил бы гуманность и просто расстрелял их, но вид виселицы, стоящей прямо напротив ворот, на которой висели десять человек, как-то всю мою гуманность заставил поутихнуть и не высовываться. Как оказалось, немцы так развлекались и каждое воскресенье по какой-то своей системе выбирали и вешали по десять пленных.
Пока я возился с картотекой, в лагерь приехал наш самый главный тыловик, старшина Ишимов, и организовал раздачу пищи бывшим узникам.