В темное время суток, среди рябь дороги над водой Белорецка, начинающий инженер загадочно искал ответ на вечный русский вопрос — куда идти дальше. Здесь, в окружении утренней тьмы и мрачных деревьев, он случайно застревает в истории Башкортостана, открывая двери в неизвестное будущее инженерной Республики....
Все эти дни Федора и Николая выводили на допросы и пару раз даже ночью. После них они возвращались в камеру с кровоподтеками на лице, едва держась на ногах. Особенно тяжело было Федору, который без своего костыля и так передвигался с трудом. И вот по прошествии пяти дней с того момента, как я пришел в сознание, настала и моя очередь. Кто и когда нас сдал, мы так и не узнали. Просто утром за мной пришли аж трое надзирателей, приказали завести руки за спину и повели наверх в один из кабинетов.
За столом, по-барски откинувшись на спинку стула, сидел сам Зимин.
— Что, падаль, допрыгался? — Он аж потер ладони от предвкушения мести. — Теперь пожалеешь, что на свет появился.
Прилетевший откуда-то сбоку удар в корпус я едва не пропустил, в последний момент чуть уклонившись, но все равно припечатали мне не слабо, и я сложился пополам, рухнув на колени. Через мгновение перед глазами появились носки до зеркального блеска начищенных сапог. Зимин наклонился и за волосы повернул мою голову лицом к себе.
— Ты, сука, сапоги мои вылизывать будешь, умоляя о пощаде. Ты у меня подпишешь все, что я тебе велю. Ты, гнида, сознаешься, что являешься агентом японской разведки и готовишь со своими подельничками покушение на товарища Сталина. — Он резким движением оттолкнул меня. — Сейчас тебя обработают как следует, а потом ты будешь как шелковый.
Торжество просто переполняло его. Я чуть слышно, дыхалку все-таки сбили, просипел в ответ.
— Что ты сказал? — Зимин вновь наклонился надо мной, все еще стоящим на коленях.
— А вот хрен тебе, сволочь!
Я резким движением боднул головой его прямо в лицо и с удовлетворением услышал треск ломающегося носа. Зимин отпрянул и заверещал, как свинья на убое, ладонями схватившись за свое лицо. Сквозь пальцы обильно брызнула кровь. Все произошло настолько быстро, что трое его подручных не успели среагировать. Я тем временем перекатился вбок и встретил первого пришедшего в себя конвоира прямым ударом в челюсть.
Хотя со времени моей службы в армии прошло уже три десятка лет, вбитые тогда навыки по рукопашному бою вспомнились сами собой. Одного резко ударил ногой в пах, а другого перехватил за руку и бросил через себя. Краем глаза заметил, как Зимин лапает кобуру, пытаясь достать оружие. А вот этого мне точно не надо.
