В темное время суток, среди рябь дороги над водой Белорецка, начинающий инженер загадочно искал ответ на вечный русский вопрос — куда идти дальше. Здесь, в окружении утренней тьмы и мрачных деревьев, он случайно застревает в истории Башкортостана, открывая двери в неизвестное будущее инженерной Республики....
Пусть исплачется не твоя,А его родившая мать,Не твоя, а его семьяПонапрасну пусть будет ждать.Так убей же хоть одного!Так убей же его скорей!Сколько раз увидишь его,Столько раз его и убей!Константин Симонов[73]"
"А еще под стихотворением было фото с посажеными на кол карателями и на переднем плане крупным планом — унтерштурмфюрер Вайгль с торчащим сбоку из шеи острием кола и хорошо читаемой табличкой на груди «И Аз воздам».
Не завидую я тем фрицам, которые попались под руку нашим бойцам, прочитавшим и увидевшим это.
Про освобождение от захватчиков города Кобрина писали как о крупной победе, а перечисление захваченных трофеев даже меня впечатлило, хотя я сам лично эти самые трофеи, что называется, руками щупал. Также написали о том, что нами захвачен и доставлен в Москву ближайший сподвижник Гитлера, начальник Главного управления имперской безопасности, группенфюрер СС Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих.
В одном из следующих номеров писалось об уничтожении отрядом специального назначения (без указания фамилии командира) окруживших Брестскую крепость фашистских войск и выводе из окружения остатков героического гарнизона. Все защитники крепости, и живые, и павшие, были представлены к орденам. Помимо наград всем защитникам были вручены отличительные знаки на грудь в виде щита и надписи «Брест» на нем.
Я отложил газету и с облегчением вздохнул. Значит, задуманная нами операция «Брестский гамбит» прошла успешно.
Также из газет я узнал, что Америка вступила в войну после нападения японских сил на американский флот в Пёрл-Харборе 7 декабря 1941 года. Тут все было без изменений.
Британский премьер-министр Уинстон Черчилль после получения достоверной информации от СССР о подготовке Германией химического удара по Советскому Союзу выступил с радиообращением, в котором публично пообещал залить германские города ипритом, если немцы применят химическое оружие на Восточном фронте.
Ну а потом медики разрешили посещения. И первыми, кто пришел ко мне, были Николай и… Гризли.
