В темное время суток, среди рябь дороги над водой Белорецка, начинающий инженер загадочно искал ответ на вечный русский вопрос — куда идти дальше. Здесь, в окружении утренней тьмы и мрачных деревьев, он случайно застревает в истории Башкортостана, открывая двери в неизвестное будущее инженерной Республики....
Где все же смогли стрелять, не выполнив преступного приказа, там на допросе сбитые немецкие летчики говорили, что им известно о приказе не открывать по ним огонь и о небоеспособности артиллерии. С истребителей было приказано снять все вооружение и сдать пушки и пулеметы вместе с боеприпасами на склады. Артиллерию вывели на полигоны, где расставили по линеечке, самолеты в большинстве своем привели в небоеготовое состояние и тоже расставили на аэродромах стройными рядами, как на параде, чтобы бомбить и расстреливать их было удобнее.
— Так тем более надо быстрее обо всем доложить Сталину! — Чкалов встал напротив меня, пристально глядя мне в глаза.
— Доложим, Валер, — я вздохнул, успокаиваясь, — непременно доложим. Но вначале нужно делом доказать, что мы не пустобрехи.
Услышав эту фамилию, Чкалов чуть заметно поморщился.
— А ты не кривись! — Я ткнул ему пальцем в грудь. — Прекрасно знаешь, что в свое время получил по заслугам. Но если нам поверит Берия, то поверит и Сталин.
Удивительно, но мне Чкалов поверил сразу. И, как мне показалось, даже особо этому не удивился. Я рассказал ему свою историю попаданства в это время.
Хоть и легли спать уже почти на рассвете, но пары часов на сон вполне хватило.
— Здравствуйте, товарищ Чкалов, — Николай козырнул. — Привет, Миш.
— Вот и здесь нашли, — скривился Чкалов, увидев человека в форме НКВД.
