Когда Федор Михайлович начал рассказывать о сокровище на Марсе, стало очевидно, что правда могла оказаться гораздо более удивительной и опасной, чем ложь. В мире мифов и реалий, где природа не знает границ, Кузя и Семен чувствуют себя неловко, но их интерес к этому открытию становится все сильнее....
Я включила телефон и услышала голос Олеси.
– Давайте поговорим спокойно.
– Так я и не нервничаю, – пропищал голосок, и я сразу узнала Дудкову.
– Тише! – примкнула к беседе еще одна женщина. – Не надо орать!
Я навострила уши. Олеся, Дудкова, – значит, третий голос принадлежит Алевтине?
– Значит, так, – продолжала обладательница незнакомого голоса. – Во-первых, я не рада встрече с вами, вы подлые девки. Во-вторых, я вынуждена с вами общаться, потому что сама забрать то, что мне оставил муж, не могу – по возрасту не такая уж и старая, да ноги подвели.
– Ну уж нет! – взвилась Олеся. – Наоборот, теперь ты нас слушай! Во-первых, матерью я тебя не считаю. Все детство от тебя получала только побои, крики и вопль «много жрешь, все деньги на твой прокорм уходят!». Во-вторых, Константин тебе не муж, брак у вас не зарегистрирован, он тебе по закону никто. Аля, твое мнение?
– Заткнись, мамаша, – сказала сопрано. – Олеська права, жаднее тебя никого нет. Даже отец это понял.
– Девочки, пожалуйста, перестаньте на Клавдию Петровну нападать, – попросила Дудкова, – она плохо себя чувствует.
– А ты вообще молчи! – велела ей Олеся. – Я наняла тебя за инвалидкой смотреть! Дорого ты мне стоишь! Надеешься свой кусок от нашего богатства откусить?
– Цыц! – повысила голос «немая» Клавдия. – Давайте спокойно обсудим положение вещей. Две гадюки, которых я родила и воспитала, на меня наплевали и удрали. И что? Добились успеха? Обе ничего из себя не представляете.
– А ты кто? – рассмеялась Олеся. – Успешная бизнесвумен, певица, балерина? Или духовный лидер? Маменька, в чем ваш успех?
Повисла тишина.
– Ладно, давайте беседовать мирно, – уже другим тоном произнесла жена Юркина. – Да, мы с Алевтиной встречались не раз с папой. Он всегда был весел, помогал нам. В последнюю нашу встречу словно почуял, что скоро умрет, и рассказал, что спрятал все, что имеет ценного, в тайнике, на участке у того, кого считал своим лучшим другом, – у Бориса Варламовича Охтина, известного режиссера.
