Для мертвого Логинова не важно? Для людей, которые радуются, трудятся, любят и не желают жить рядом с убийцей, не важно? Лева в который уже раз начинал этот спор, злился его бессмысленности, своей беспомощности. Когда он, взяв себя в руки, возвращался к конкретному делу, все собранные логические конструкции, расставленные по местам вопросы и вопросики валялись бесформенной кучей. Он начинал эту кучу вновь терпеливо разбирать. Нужное, только недавно очевидное, не находил. Так он занимался самостоятельно первым серьезным делом.
Следователь прокуратуры убежден, что установить преступника даже не четверть дела. Найти ты его найдешь, говорил он утром Леве, где мы доказательства искать будем? Очаровательный у нас организуется натюрморт: преступник и рядом два дурака в колпаках с бубенчиками. Один старый и толстый, другой молодой и стройный. Колпаки у нас будут одинаковые. Лева пытался объяснить, что способен восстановить всю картину преступления до мельчайших деталей. Следователь ответил: дружок, картины – бесценный материал для мемуаров, а не для суда. Главное у нас впереди. Учти, дружок, когда будешь искать преступника, не забывай о доказательствах, тащи их вместе. Он даже упрашивал Леву, уговаривал, словно маленького:
– Хоть самую малость откопай, детальку крохотную, фактик, но железный, чтобы не лопнул, не обломился. У меня хватка бульдожья, дай уцепиться, старый все вытащит.
Во время этого разговора следователь выбрался из-за стола, встал перед своим сейфом-шкафом на колени и извлек из его недр две толстые папки. Он обтер с них пыль.
– Видишь это дело? Он двух девочек убил, а я его безнаказанным оставил. Не просто убил, издевался. Отец у них на фронте погиб, мать потом с ума сошла, умерла вскоре. Убийца со мной на одной улице жил.
Лева посмотрел на обложку дела, еле прочитал фиолетовые выцветшие цифры – сорок шестой год. Следователь съежился, щеки у него обвисли, он вдруг сразу постарел.
– Мне эта картина преступления каждую ночь снилась. Вот так, дружок, не хватало доказательств. Убийца остался на свободе, шляпу при встрече со мной снимал, он в эдакой широкополой шляпе ходил.
Лева не выдержал, спросил, где преступник сейчас.
– Зарезали его свои же, – ответил следователь. – А я по их делу самоотвод взял. Мне строгача влепили. Я к тому рассказал, дружок, чтобы ты картинками преступлений не увлекался. Суд не выставочный зал, понятно, дружок?
А Нина шептала: «Левушка, я прошу вас, Левушка». В голове все путается, рядом эта девочка шагает, Аня.