– Здесь прокуратура, – сказал он, удивляясь собственному спокойствию.
– Я только напоминаю, Аня, – сказал Лева, пожимая плечами. – Стыдно и нехорошо.
Девушка хотела ответить, дерзко взглянула на Леву, лишь вздохнула, вдруг как-то съежилась, забилась в угол дивана.
Лева кивнул Наташе и вошел в кабинет. Присутствие здесь Крошина уже не удивило инспектора.
– Здравствуйте, начальник, – пророкотал следователь и сделал вид, будто собирается вылезти из-за стола. – Здравствуйте, – повторил он и протянул свою огромную руку.
– Добрый день, Николай Тимофеевич, – сказал Лева, отвечая на могучее рукопожатие.
Крошин, поднявшись при входе Гурова, стоял и, сдержанно улыбаясь, смотрел на следователя и инспектора, словно говорил: «Понимаю, работа у вас тяжелая, почему бы и не пошутить, ничего, ничего, я подожду».
– Сядьте, Александр Александрович, – следователь махнул на Крошина рукой, – и ты, дружок, садись. Вы знакомы, насколько мне известно. Скажу вам по секрету, вы друг о друге одинаково высокого мнения.
В спокойной улыбке Крошина появилось удовлетворение.
Лева пришел в момент церемонии подписания протокола допроса. Крошин внимательно, но без придирок перечитал записанное следователем, поставил подпись под страницей, в конце четким почерком быстро написал: «Записано с моих слов верно, мною прочитано, добавлений не имею».
– Спасибо, Александр Александрович, – следователь взял протокол, – у меня к вам просьба.
– Пожалуйста, – Крошин чуть заметно склонил голову.
– Желательно нашу беседу сохранить, так сказать…
– Конечно. – Крошин пожал плечами. – Я не болтлив.
– Бывает, знаете ли, так, ради красного словца. С девочками также проведите разъяснительную беседу. – Следователь кивнул на дверь. – «Писатель» Шатров собрал еще не весь материал. Вы меня понимаете?
– Безусловно. Не подумайте, что я торгуюсь, Николай Тимофеевич. Об убийстве и нашем приятеле, – он поклонился Гурову, – я никому не скажу ни слова. Девочки тоже, я гарантирую. Однако, если у вас есть возможность и служебный долг вам позволяет, не сообщайте о случившемся мне на работу.
Лева следил за беседой, стараясь не выдать свою растерянность и неосведомленность, прилагал максимум усилий, чтобы сохранить умный вид.
– Зачем бы мне писать вам на работу, да и о чем? – Следователь тяжело отодвинул кресло и поднялся, давая недвусмысленно понять, что разговор окончен.
– Деньги-то Николаю дал я. – Крошин встал, подождал, пока хозяин кабинета протянет ему руку.