Автор
Ворецкий встретил меня в холле: "Леди Иржина, вас ждет отец. Просит зайти сразу же, как только приедете." Я положила шлем на стол и перчатки рядом. Время ускакало, я надевала тяжелые ботинки и комбинезон — обычное снаряжение для мотолета. Ворецкий настоял на этом без лишних объяснений....
Что мы и сделали, начав наше исследование.
Грег выбрался первым, и это неудивительно, если учитывать, что он в брюках, а на мне узкая юбка-карандаш и туфли на шпильках.
– Дядя! Лорд Эларил! – бодро приветствовал он невидимых мне пока посетителей. – Себастьян!
Вот уллис!!! В комнате трое мужчин, лордов, а я, стоя на четвереньках, торчу кверху попой из-за кадки с пальмой. И не где-нибудь, а в кабинете самого императора! Мысленно застонав от стыда, я попыталась ускориться и… застряла.
– Иржина? – едва сдерживая смех, позвал меня император.
– Грег! – не отвечая императору, позвала я брата громким шепотом.
– Вылезай давай! – отозвался он, бочком заглянув ко мне со своей стороны пальмы.
– Не могу! – едва не плача от позора, прошептала ему. – Я застряла.
Похоже, услышал это не только Грег, но и все присутствующие, так как до меня донеслись вполне отчетливые смешки, которые, впрочем, деликатно попытались замаскировать под кашель.
– Вот троллья задница! – тоже шепотом выругался брат, подошел ко мне сзади и, схватив за бедра, попытался вытащить.
– Кадку отодвинь, идиот! – рыкнул сзади Себастьян.
Все же странные у них отношения, не понимаю я их.
Грег постоянно подшучивает и пытается строить каверзы Себастьяну, тот же, не соблюдая никаких правил приличия, может приласкать его добрым словом, и не удивлюсь, если отвесить затрещину… Вероятно, они действительно очень близки.
Впрочем, в данный момент мне было не до размышлений над странностями родственных отношений Грегориана и Себастьяна.
Послышался звук быстрых шагов, и эта злосчастная кадка с пальмой сдвинулась в сторону, давая мне свободу. Грег тут же дернул меня вверх, его руки поправили на мне юбку и переместились к вырезу блузки.
"– Я сама, – зыркнув на него, быстро оправила на себе одежду.
Затем глубоко вздохнула, набираясь смелости, и повернулась к присутствующим. И ничего, что у меня не только лицо горит, но еще и уши полыхают от стыда. Кажется, даже шею залило краской. Это ничего. Они же аристократы, они не будут надо мной потешаться.
Или будут?..
Ну точно! Стоят и смеются надо мной. Не в голос, конечно.
