А бабуля-Горгулья грозится увезти и поставить главой княжества. Говорит, что на покой хочет, пора мне власть передавать.
– Не посватается. Ты теперь моя, – мрачно сообщил Дагорн и вложил мне в рот очередное пирожное, на этот раз с орехами в меду. – И бабуля твоя обойдется. Тебя ждет совсем другая судьба.
– А я бабулю натравила на Фолхерта. Сказала, что не против съездить в гости в княжество, но вот ведь беда – это светлое недоразумение меня шантажирует и угрожает. Мне ведь все равно нужно что-то делать с официальным наследованием их трона. Инияра, оказывается, по-прежнему вторая в очереди, – сказала я.
Скептически посмотрела на очередное пирожное, на этот раз с клубникой в желе, и начала послушно его жевать. Хотя хотелось чего-то более существенного, например, тостов с сыром и беконом или омлета с грибами.
– Бабуля твоя – страшная женщина. Я уже не завидую этому Фолхерту, – задумчиво обронил Дагорн, не заметив моей заминки, и сунул мне следующую сладость. – Я ее помню еще со дня моей коронации. Это был единственный случай на моей памяти, когда она приезжала в столицу империи. И Ригарда совсем не изменилась. Знаешь, вот в таком отсутствии эмоций и чувств, как у Горгулий, есть что-то пугающее. Никаких угрызений совести и моральных терзаний от принятых решений. И правит она железной рукой, хотя и в бархатной перчатке.
– Мугу, – промычала я, дожевывая. – Вот, значит, на Фолхерта я нажаловалась бабуле, на бабулю – вам. Теперь буду ждать, что произойдет.
– Не «вам», а «тебе», – машинально поправил меня Дагорн. – Сколько уже можно говорить, мой свет? Всю ночь повторяли, а ты все никак не можешь привыкнуть.
– Да, я очень плохо поддаюсь дрессировке, – вздохнула и потупилась. – Папа все время на это жаловался, с самого детства.
Император рассмеялся и поцеловал меня в губы.
– Сладкая! – прижмурился он. – У меня для тебя подарок.
И не успела я ничего сказать, как он надел мне кольцо. Вокруг пальца обвивался тонкий белый стебель из платины с двумя зелеными листочками эмали, на которых застыли бриллиантовые капли росы. А венчала его полураспустившаяся роза, выточенная из огромного цельного кристалла турмалина неравномерного окраса. Нижняя часть бутона, прилегающая к стеблю, отливала зеленью, а лепестки были прозрачно-малиновыми.
– О-о! Спасибо! Оно невероятно красивое! – и тут же с подозрением уточнила: – Опять какая-то фамильная императорская драгоценность?
– Нет, милая, – снова засмеялся Дагорн. Да что ж такого смешного-то я говорю? – Я заказал его у ювелира специально для тебя по моему эскизу. Роза – символ моей любви, вырезана из турмалина – магического камня, символизирующего любовь и страсть."
"– Оу! – многозначительно сказала я и расплылась в глупой счастливой улыбке.