О чём книга «Исай»
Он силен, но уязвим. Она слаба, но способна на глубокие чувства. Судьба разделила влюбленных, лишив их права на счастье. Против воли окружающих они встретятся вновь, чтобы доказать: их жизни принадлежат только им самим.

Автор
Он силен, но уязвим. Она слаба, но способна на глубокие чувства. Судьба разделила влюбленных, лишив их права на счастье. Против воли окружающих они встретятся вновь, чтобы доказать: их жизни принадлежат только им самим.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Исай» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Он силен, но уязвим. Она слаба, но способна на глубокие чувства. Судьба разделила влюбленных, лишив их права на счастье. Против воли окружающих они встретятся вновь, чтобы доказать: их жизни принадлежат только им самим.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Он силен, но уязвим. Она слаба, но способна на глубокие чувства. Судьба разделила влюбленных, лишив их права на счастье. Против воли окружающих они встретятся вновь, чтобы доказать: их жизни принадлежат только им самим.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А я тихонько подошла к детской кроватке. Думала, Верочка сопит, обнимая своего любимого плюшевого медведя. Но нет, дочка не спала, а тихонько сидела в кроватке, глядя на мир своими чудесными глазками.
Я тихо и счастливо рассмеялась. Я дико хотела показать дочь Исаю. Отчаянно хотела, чтобы он увидел ее.
Подхватив малышку, прижала к себе. Дочка тут же залепетала обо всем на свете и обхватила меня за шею.
– А давай я тебе покажу папу? – ворковала я.
Верочка потянула ручки к тумбочке, на которой лежал мой школьный альбом. Я часто показывала дочке наши с Феликсом фотографии. И она даже научилась показывать на них маму и папу.
Я поняла, что улыбаюсь сквозь слезы. Прошла по длинному коридору и замерла на пороге кухни.
Видела, как широкая спина Феликса напряглась, и любимый обернулся.
Его взгляд застыл на кукольном личике нашей малышки. Жадный, полный обожания взгляд, от которого хотелось смеяться в полный голос и плакать навзрыд.
– Па-па-па! – постановила Верочка, ткнула пальцем в Феликса и крепче обняла медведя.
Исай молчал, он не двигался, не встал на ноги, не шагнул к нам. Так и сидел, глядя на меня и на Верочку в моих руках."
"На ватных ногах я шагнула ближе к Феликсу. А он словно очнулся от транса. Крепкими руками прижал меня к себе, заставляя сесть на его колено. Верочка оказалась между нами, в плену сильных рук. Она не плакала, не пыталась вывернуться или сползти с колен. С интересом рассматривала Феликса, а потом и вовсе своей ладошкой схватила его за волосы.
Кажется, бабушки тихонько вышли из кухни, оставляя нас втроем, наедине с нашим счастьем.
Феликс прижимал к своей груди и меня, и Верочку. Я слышала, как гулко колотится его сильное сердце. Я уже не рыдала, но соленая влага все равно появилась на моей щеке. И только подняв лицо и заглянув в глаза Исаеву, поняла, что слезы не мои.
– Спасибо! – хрипло выдохнул он, а я осторожно вытерла ладонью его щеку, поцеловала со всей лаской, нежностью и любовью, что прятала все это время и дарила их лишь нашей дочурке.
– И тебе! – прошептала я в ответ.
* * *Глава 16
И ежу понятно, что нам с Сеней нужно поговорить. Я не собирался покидать дом бабушек без Белки и Верочки. И даже не представлял, какие слова подыскать, чтобы убедить малышку уйти со мной. Понимал: у нее есть полное право и все основания, чтобы прогнать меня, и через некоторое время встретиться и поговорить уже без эмоций.
– Останешься? – тихонько, пряча смущенный взгляд, спросила Белочка, когда Вера с трудом уснула после нашего с ней знакомства.
Мы сидели в комнате, отведенной Сене и Вере. Я успел рассмотреть спальню Белки, всю, до мельчайших подробностей. Небольшую софу в углу, к которой придвинута детская кроватка. Стол у окна с лампой и кучей книг по анатомии и прочим дисциплинам.
Я гордился своей Белкой.