Автор
Лера и Рина ждут своего ребенка, когда мальчик наконец-то придет в этот мир. В комнате царит теплая и напряженная тишина. Лера подает Рине ведерко для игры, но она решительно отказывается его отдавать. Отношения матери и ребенка начинают пересекаться во всем, что происходит вокруг....
Упрямо продолжала смотреть на него, хоть и было до безумия страшно. Но я понимала, что если не скажу сейчас, никогда не скажу. Нам нужно что-то решать, чтобы вместе существовать, чтобы не навредить Катарине. Мы взрослые люди, в конце концов.
– Тебе нужно с кем-то говорить, Исайя. Держать в себе такую боль нельзя. Поговори со мной, – голос ломается на последнем слове.
И я понимаю, что хотела бы этого. Чтобы он открылся мне, рассказал обо всем… Я хочу стать той, кому он доверится. Нет, я не хочу заменить его покойную жену, разве можно это сделать? Но я хочу, чтобы он видел во мне личность, чтобы знал, что я не предам, что я готова быть рядом, если понадоблюсь.
Я не знаю, откуда эти мысли, и знать не хочу.
– Ты кто такая, чтобы я с тобой разговаривал? – придвигает лицо еще ближе, между нами всего несколько сантиметров расстояния. – Кем ты себя возомнила?
Я знаю что он делает. Запугивает. Давит аурой и авторитетом. Но я уже дошла до того состояния, когда на меня это не действует.
Все.
Я устала.
Я сама шагаю ближе, чувствую, как от этого движения воздуха становится еще меньше. Не разрываю зрительного контакта.
– Я та, кто тебя не боится.
Ухмыляется. Не верит.
– Давно перестала?
– А я и не начинала, – вру безбожно.
Сжимает мое горло, что я дышать не могу.
– И сейчас не страшно? Я могу сломать твою шею одним движением.
– Нет, – хриплю.
Пульс неистово бьется на шее. Облизываю вмиг пересохшие губы. Иманов с жадностью следит за этим движением.
– Какая же ты сука, – рычит и впивается в мои губы яростным поцелуем.
Я всхлипываю и отвечаю на поцелуй.
Исайя сам задает темп. И в этот раз поцелуй совершенно другой. Он отличается от тех, что были раньше.
Несмотря на всю ситуацию, на все эмоции, которые просто трещали, фонили и рвались наружу, несмотря на то, что он пугал меня до суеверного ужаса, поцелуй был… Безопасным, если можно так сказать. Не было того звериного напора, но, безусловно, были страсть и вожделение.
Я не смогла сдержать стон, когда руки Иманова легли мне на спину.
Сердце стучало о грудную клетку, будто сумасшедшее. Мне хотелось большего. Мне хотелось более откровенных действий и касаний. Рядом с ним я вообще теряю себя.
