Автор
Лера и Рина ждут своего ребенка, когда мальчик наконец-то придет в этот мир. В комнате царит теплая и напряженная тишина. Лера подает Рине ведерко для игры, но она решительно отказывается его отдавать. Отношения матери и ребенка начинают пересекаться во всем, что происходит вокруг....
Естественно, никто меня не послушал. Мопс потом совсем обнаглел и начал есть прямо с тарелки. Катарина выпила компот и съела детское печенье.
– Ты можешь намочить полотенце, умыть малышку и переодеть ей футболку, в шкафу возьми, пожалуйста.
Исайя встал, намочил полотенце и принес мне. А потом… Он взял меня на руки, отнес к шкафу, чтобы я нашла футболку, и посадил рядом с Катариной.
Сердце сжимается, как от удара. Каждый раз, когда Исайя отворачивается от Рины, от ее протянутых ручек, от ее счастливой улыбки, – это удар ножом.
– Выйди, мы сейчас будем спать, – сказала я.
– Отнесу тебя на кровать и выйду.
– Сейчас выйди. Мне не нужна помощь.
Я позвала Рину к себе и вытерла грязную моську. На Исайю я демонстративно не смотрела, но чувствовала его присутствие.
– Пошли, сладкая, сказку расскажу.
Мы ложимся на кровать, и я начинаю придумывать новую историю. Глажу свое сокровище по спине. Чувствую, что она уже скоро заснет."
"Катарина заснула, а меня снова цунами из мыслей и чувств накрывает. Я все время прокручиваю то, как Исайя ведет себя с дочерью. Неужели она заслужила такого отношения к себе? Неужели ему вообще плевать на нее? Зачем тогда привез сюда? Мог бы вернуть нас обратно.
Я так сильно себя накрутила, что меня просто распирало от негодования. Сердце так гулко билось о ребра, что мне было больно.
Наверное, мне нужно успокоиться, продышаться. Я не должна лезть к Исайе сейчас. В запале наговорю лишнего.
Я пыталась быть взрослым, рациональным человеком.
Правда пыталась.
Но не вышло.
Когда дело касается моего ребенка, мне срывает все краны.
