В нем гордо вздымаются пресса после долгой тренировки в майке мужского покроя. Он улыбается, явял свою мощь, и сердце девушки срывается в ритме его белых зубов. Ей кажется, что зеленый лук видит этот жест — любимая ею зелень, которая вызывает у нее неприязнь с детства.
Похоже, «Исцели меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— А героиня почему не понравилась?
— Понравилась, но… она выбирала всегда этого плешивого рыжего недоделка. Даже, когда уже была замужем за Реттом. В общем, мне не нравится ее выбор. Да и стерва она приличная была, порой треснуть хотелось.
— То есть ты замечаешь, что выбор героини был, мягко говоря, глупым, а за собой ничего похожего не отмечаешь? И нет, это я даже не про свою скромную персону.
— Отмечаю то, что ты сидишь на чужой кровати, — зло бросаю я, осознав, что он имеет в виду.
— И все-таки ты тяжелый случай, Соня.
— Ну так исчезни из моей жизни.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Считаешь своим долгом поставить меня на ноги, потому что чувствуешь себя так или иначе виноватым? Так это можно сделать, не обмениваясь слюнями и штампом в паспорте. На расстоянии. И вообще — забудь. Я серьезно. Мне не нужна ничья жалость. Это даже хуже, чем Дашина злоба.
— У меня нет к тебе жалости, Соня. И хватит нести ерунду. И да, книгу не читай. Тебе не понравится.
— Почему это?
— Потому что кино отличается от книги и в этом случае, как ни странно, кино лучше, — встает с кровати и подходит к стене.
— Ну вот зачем ты мне об этом сказал?
— Чтобы знала, что ожидать, если решишься ее прочитать, — как ни в чем не бывало бросает Глеб, доставая из круга дротики.
Отходит на расстояние и с размаха кидает прямо в середину мишени. А затем еще один раз, и еще. Да, метко. Аж завидно.
— Так ты дротист?
— Хоть стой, хоть падай, — не сдерживая смеха, выдает Глеб.
— Что смешного? Я же в хорошем смысле.
— В хорошем смысле — дартсмен.
— А, ну да, что-то я ступила, — отпиваю залпом напиток, смотря на то, как Глеб убирает с мишени дротики и снова принимается их бросать.
— Ты что носишь их с собой? И зачем повесил мне в комнату мишень?
— Нет, забрал мишень из кабинета твоего отца.
— А сейчас?
— А сейчас я его. Я дротил два года, как мог, — пожалуй, я еще ни разу не видела, чтобы Глеб вот так смеялся. И смех у него оказывается уж очень заразительный. — Вот так и получается. С кем поведешься, от того и наберешься. А мишень я тебе повесил только для того, чтобы ты дротила на досуге.
