В нем гордо вздымаются пресса после долгой тренировки в майке мужского покроя. Он улыбается, явял свою мощь, и сердце девушки срывается в ритме его белых зубов. Ей кажется, что зеленый лук видит этот жест — любимая ею зелень, которая вызывает у нее неприязнь с детства.
Похоже, «Исцели меня» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И все, что мне хочется в данную минуту — это реветь. Позорно лить слезы от того, что все в очередной раз в моей жизни через одно место. Я уже не смотрю на Глеба и Сережу, а только лишь на свои ладони. Отрезвляет меня лишь Варин тихий голос.
— Сонь, тебе плохо?
— Нет, все хорошо, — качаю головой. — К маме хочу.
— Ну что ты опять такое говоришь? — взрывается Варя.
— Нет, не в том смысле. Просто к маме, как в детстве, — вытираю тыльной стороной ладони текущие слезы и сейчас мне в полной мере становится стыдно за то, что я подставила Сережу.
— Считаю до трех. Или ты сама едешь или у меня на плече, — тихо произносит Бестужев, положив руку мне на плечо.
— Все хорошо, Сереж, — поднимаю вверх ладонь, когда к нам подходит Сережа. — Я с Глебом поеду. Прости, что потревожила.
На Сережу не оглядываюсь, молча еду вперед, особо не смотря на дорогу до тех пор, пока не вижу перед собой дверь. Оглядываюсь назад и слышу четкое:
— Я сказал ты уволена, Варя. За нами можешь не идти. Расчет получишь у Виктора.
Секунда и Глеб, не спрашивая, поднимает меня из кресла, открывая одной рукой дверь.
— Зачем? Я же сама.
— Рот закрой. Ты уже все сделала сама.
Мне впервые нечего сказать. Хотелось брыкаться как истеричка, только проблема в том, что дальше я не смогу как все соскочить с рук и гордо пойти туда, куда хочу. Я, черт возьми, снова зависима. Так и молчу до самой машины. Благо, Бестужев припарковался почти у самого входа. Правда, машина другая. Резко открыл дверь и совершенно несвойственно для него, небрежно усадил меня на сиденье.
— На кой черт ты его доводишь? — перевожу взгляд на водителя. Кажется, это тот самый, который включал в прошлый раз оперу. Точно, Олег.
— Хочу и довожу. Не твое дело, понял?
— Дура. Таких мужиков не стоит злить.
— Да пошел ты, советчик, — шмыгнув носом, отвернулась к окну. Так и сидела молча до тех пор, пока рядом не сел Бестужев.
— Поехали.
Перевожу взгляд на Глеба и не знаю, что сказать.
— Ни слова, — зло бросает Бестужев, не поворачиваясь ко мне, смотря в упор на изголовье водительского кресла. А мне после его «ни слова» наоборот хочется много говорить."
"— Я слышала твой ночной разговор про органы. И знаю, что ты мне дал таблетку снотворного. Я их пила, и они на меня не действуют, понял? Я все знаю, — проговорила на одном дыхании, смотря на профиль Бестужева.
