Автор
В душных комнатах тускло светится холодным светом фонарь. Его хозяин — высокий мужчина с убранной в грубые джинсы килт и неряшевой рубахой, дышащий жирными мускулами пресса. В этот момент его белозубая улыбка вызывает страстное волнение у Кристины — пока она не замечает в зубах лук — зеленый лук, который ей всегда неприятен....
Похоже, «Исцели меня (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ты же наверняка стесняешься писать мне первой. И да, не буду я трогать твою Варю, если она будет выполнять все свои обязанности. Попробуй глинтвейн, пока он теплый. Или еще хочешь что-нибудь съесть?
— Не хочу.
— Тогда пей. Он из клюквенного сока — жуть какой полезный, — привстает с кровати и забирает поднос, предварительно поставив свой стакан на прикроватную тумбу. Хотелось бы мне сказать, где он вообще достал этот сок, но не успела, просто потому что Бестужев взял с кровати книгу и, осмотрев ее, стал как-то странно улыбаться.
Глава 34
— Нравится?
— Глинтвейн или книга?
— Книга, — усаживается на край кровати.
— Не нравится. Дальше тридцати страниц никак не могу продвинуться. А кино было интересным, невзирая на то, что старинное.
— Героиня понравилась?"
"— Нет, — качаю головой и отпиваю напиток. — Герой. Несмотря на то, что усатый, — сказала и, не выдержав, засмеялась. — Ну, просто усатый — это еще хуже, чем бородатый. Блин, я вообще сейчас не тебя имела в виду, — прикладываю ладонь ко лбу.
— А героиня почему не понравилась?
— Понравилась, но… она выбирала всегда этого плешивого рыжего недоделка. Даже, когда уже была замужем за Реттом. В общем, мне не нравится ее выбор. Да и стерва она приличная была, порой треснуть хотелось.
— То есть ты замечаешь, что выбор героини был, мягко говоря, глупым, а за собой ничего похожего не отмечаешь? И нет, это я даже не про свою скромную персону.
— Отмечаю то, что ты сидишь на чужой кровати, — зло бросаю я, осознав, что он имеет в виду.
— И все-таки ты тяжелый случай, Соня.
— Ну так исчезни из моей жизни.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Считаешь своим долгом поставить меня на ноги, потому что чувствуешь себя так или иначе виноватым? Так это можно сделать, не обмениваясь слюнями и штампом в паспорте. На расстоянии. И вообще — забудь. Я серьезно. Мне не нужна ничья жалость. Это даже хуже, чем Дашина злоба.
— У меня нет к тебе жалости, Соня.
— Почему это?
— Потому что кино отличается от книги и в этом случае, как ни странно, кино лучше, — встает с кровати и подходит к стене. — В книге героиня значительно хуже, ты просто еще больше испортишь о ней впечатление. В реале у нее было трое детей, по одному от каждого мужа, и их воспитанием она не занималась. В фильме о первых двух, как ты помнишь, ни слова.
