В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Тот стоял чуть дальше, хотя он не заметил, когда Павел успел переместиться, и снова тихонько покачивался на ветру. Выглядел он печальным и больше не пытался ничего сказать.
— Как думаешь, зачем он привел нас сюда? — повторила свой вопрос Рита, но и на этот раз Марк не знал, что ответить. Правда, знал, у кого спросить.
— Сейчас выясним.
Он положил обе ладони на свежую землю, почти сразу ощутив могильный холод и едва уловимый запах разложения, и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Призрак на его призыв явился быстро, как будто только и ждал удобного момента.
Не дожидаясь никаких вопросов, призрак стремительно наклонился к Марку и с заметной злостью в голосе заговорил:
— Он здесь.
Марк отшатнулся и был вынужден опереться рукой о землю, чтобы не упасть. Он узнал и этот голос, и эти слова. Призрак Филоненко был в кабинете, когда они проводили свой эксперимент с переходом границы.
— Кто? Кто здесь? — спросил Марк, стараясь не обращать внимания на холодок, пробегающий вдоль позвоночника.
— Он! — мужчина злобно зашипел, оглянувшись. — Забери!
Марк тоже повернул голову в сторону, замечая Павла, который отошел еще дальше, к самой ограде кладбища. Он теперь не покачивался на ветру, а как будто дрожал от страха, и Марк был уверен, что он тоже боится.
— Забери! Забери его! Он мне мешает, — тем временем продолжал шипеть Филоненко.
Марк отдернул руки от могилы, и призрак мгновенно исчез. Он взял лежащую рядом трость и медленно поднялся на ноги. Те тут же отозвались постреливающей болью, на этот раз обе. Вставать и садиться, не имея возможности вытянуть ногу, для него было особенно трудно. После двух активных дней он едва смог это сделать, но просить помощи у Риты не стал. Это казалось слишком унизительным.
