В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Его рука скользнула по ее бедру вверх, забираясь под подол, и ей стоило больших усилий оттолкнуть его от себя. Парень был хоть и пьян, но гораздо сильнее нее. Не будь у нее этого проклятого дара, дело могло кончиться плохо.
— Погоди, — попросила она, стараясь, чтобы голос не звучал слишком раздраженно, хотя едва ли Антон еще мог различать такие тонкости, — не в лифте же.
Впрочем, квартира оказалась не намного лучше. Старая, с оборванными кое-где обоями, запахом редко выносящегося мусора и грязных носков, она производила гнетущее впечатление.
— Ну так что, снимешь с себя все, как обещала? — прошептал ей на ухо Антон, продолжая покрывать лицо мерзкими поцелуями.
— А то как же, — ухмыльнулась она, — и начну с очков.
В следующее мгновение Антон отскочил от нее как от прокаженной, и Лера наконец смогла брезгливо вытереть губы и лицо.
Антон ничего этого уже не видел, поскольку теперь перед ним стояла не снятая в клубе девушка с бархатной кожей и точеной фигуркой, а старуха, к убийству которой — Лера в этом уже не сомневалась — он имел какое-то отношение.
Фигура старухи получилась не слишком четкой, поскольку Марк плохо рассмотрел ее, а воссоздавала образ Лера по его рисунку, но Антон все равно ее узнал.
— Баба Света? — прошептал он вмиг побелевшими губами, во все глаза глядя на Леру и тихонько пятясь назад. Пришлось закрыть и запереть дверь в комнату, чтобы он не смог выйти.
— Что, внучок, не ждал в гости? — ухмыльнулась Лера.
— Ты… ты же умерла! — Антон уткнулся в диван и от неожиданности с размаху плюхнулся на него.
— Спасибо тебе за это! — припечатала Лера.
Антон побледнел еще сильнее, даже нижняя губа затряслась. Того и гляди расплачется.
