— Ты больше не хочешь ко мне приходить? Это еще что такое? Ты за кого себя принимаешь, Стиви? Думаешь, ты будешь решать, что и как?
Мы первый раз поссорились. На прощание она сказала:
— Ты меня разочаровал, Стиви. Не оправдал ожиданий. И яйца у тебя крошечные и жалкие, как у всех мужиков твоего сорта.
Она удалилась и решила прямо с завтрашнего дня взять остававшиеся у нее две недели отпуска.
Десять дней от нее не было никаких вестей, на мои звонки она не отвечала. Меня страшно задел этот случай, я впал в жуткую тоску. А главное, я понял, что с самого начала ошибался: мне казалось, что Элис ради меня готова на все, готова удовлетворить любое мое желание, но все было ровно наоборот. Я думал, что она принадлежит мне, а на самом деле я принадлежал ей. С первого же дня она полностью подчинила себе наши отношения.
Жена заметила, что со мной творится что-то неладное.
— Что случилось, дорогой? У тебя такой озабоченный вид.
— Пустяки, это по работе."
"На самом деле я ужасно грустил, что потерял Элис, и в то же время очень боялся, что она подложит мне свинью и расскажет о нашей связи жене и коллегам по журналу. Еще месяц назад я петушился, готов был все бросить ради нее, а теперь чуть не наложил в штаны: надо мной нависла опасность потерять и семью, и работу, остаться вообще без всего. Жена изо всех сил пыталась понять, что стряслось, держалась ласково и нежно, и чем добрее она была, тем больше я убеждался, что не хочу ее терять.
В конце концов я не выдержал и решил после работы отправиться к Элис. Не знаю, что мною двигало: желание услышать от нее, что она про нас никому не расскажет, или потребность увидеть ее снова. В семь вечера я позвонил в домофон. Никто не ответил, ее явно не было дома. Я решил дожидаться ее на ступеньках, у входной двери. Я просидел три часа, не сдвигаясь с места. Напротив было маленькое кафе, можно было подождать там, но я слишком боялся ее пропустить. Наконец она появилась. Я заметил на тротуаре ее фигуру — в кожаных штанах, на каблуках. Она была великолепна. Потом я заметил, что она не одна: рядом шла Стефани Мейлер. Они куда-то ходили вместе.
Они подошли ближе, я встал. Стефани вежливо поздоровалась со мной и, не задерживаясь, вошла в дом, оставив нас с Элис наедине.
— Что тебе нужно? — ледяным тоном спросила Элис.
— Попросить прощения.
— Это так ты просишь прощения?
Не знаю, что на меня нашло, но я встал перед ней на колени прямо на тротуаре. И она произнесла своим сладким голосом, от которого я всегда таял:
— О, Стиви, ты такой милый!
Подняла меня и томно поцеловала. Потом привела к себе, в свою комнату, и велела заняться с ней любовью. Прямо в разгар страсти она сказала, царапая мне плечи ногтями:
— Я люблю тебя, Стиви, ты знаешь, но прощение надо заслужить.