Такие проблемы медитацией не решаются.
Он помолчал, явно нервничая. Плеснул себе виски, выкурил несколько сигарет, а потом сообщил:
— Не знаю, смогу ли я пережить, что ты занимаешься такими делами.
— Ты знал, что моя работа связана с риском, когда женился на мне, — напомнила я.
— Нет, когда мы познакомились, ты была инспектором и не занималась этими глупостями.
— Глупостями? Марк, я людям жизнь спасаю.
Напряжение между нами усилилось после того, как какой-то псих в Бруклине в упор расстрелял двоих полицейских, которые пили кофе в припаркованной машине с открытым окном.
Марк тревожился. Когда утром я уходила, говорил: «Надеюсь, вечером я тебя увижу». Так прошло несколько месяцев. Понемногу намеков Марку показалось мало, он стал настойчивее и даже предложил мне переквалифицироваться.
— Почему бы тебе не перейти тоже в адвокатское бюро, Анна? Могла бы помогать мне в запутанных делах.
— Помогать тебе? Ты хочешь сделать из меня помощницу? Думаешь, я не способна вести собственные дела? Могу тебе напомнить, что я дипломированный адвокат, как и ты.
— Не выдумывай, этого я не говорил. Но по-моему, тебе стоить подумать не только о ближайшем будущем, иметь в виду в дальнейшем работу на полставки.
— На полставки? Это почему?
— Анна, когда у нас появятся дети, ты же не будешь бросать их на целый день одних?"
"Родители Марка были карьеристы и почти не занимались им, когда он был маленький. Свою травму он пытался изжить, работая как проклятый ради того, чтобы иметь возможность в одиночку обеспечить семью и позволить жене сидеть дома.
— Я никогда не буду домохозяйкой, Марк. И это ты тоже знал до свадьбы.
— Но тебе больше не нужно работать, Анна, я зарабатываю достаточно!
— Я люблю свою работу, Марк. Жаль, что тебе это так неприятно.
— Обещай хотя бы подумать.
— Марк, я сказала «нет»! Но не волнуйся, у нас не будет как у твоих родителей.
— Не впутывай в это дело моих родителей, Анна!
Сам он тем не менее впутал в это дело моего отца. Он все ему рассказал. И отец, когда мы с ним однажды оказались вдвоем, заговорил со мной об этом. Дело было в ту самую пресловутую пятницу, 21 сентября. Помню, стояло великолепное бабье лето: Нью-Йорк купался в ослепительных солнечных лучах, на термометре было больше двадцати градусов. В тот день была не моя смена, и мы с отцом обедали на террасе маленького итальянского ресторана, нашего с ним любимого. Заведение находилось довольно далеко от бюро отца, и я подумала, что если он зовет меня туда в будний день, значит, хочет поговорить о чем-то важном.
И действительно, не успели мы сесть за столик, как он сказал:
— Анна, дорогая, я знаю, что у тебя семейные неурядицы.
Я чуть не поперхнулась водой, которую в тот момент пила.
— Можно узнать, кто тебе рассказал, папа?
— Твой муж.