Дверь закрылась, погрузив подвал в темноту, а спустя минут сорок вернулся тот охранник, что поразговорчивее. Вернее, вернулись оба. Один, с автоматом наперевес, остановился на верхней ступени, второй спустился вниз, отомкнул цепь и молча вышел. Крячко кричал вслед слова благодарности, но на этот раз охранники держали рот на замке. В самый последний момент Стас решил, что надо бы использовать момент и обеспечить их возвращение. Кто знает, сколько раз в день они собираются кормить пленников, а время поджимало. Значит, нужно было подкинуть еще один повод вернуться.
И тогда он выпалил первое, что пришло на ум. Заявил, что среди них раненые, и неплохо было бы принести медикаменты, бинты, таблетки от головной боли, а еще от давления. Сейчас, мол, еще терпимо, а вот к вечеру станет не до шуток. Если не хотят к утру «жмурика» из подвала выносить, пусть подгонят лекарства. И даже список продиктовал. Не длинный, чтобы даун-охранник не перепутал, но вполне подходящий. Бинты и перекись, чтобы голову перевязать, что-то от головной боли, и лично ему, Крячко, ампулы с тройчаткой. Так и сказал: тройчатка. В это лекарство от повышенного давления входили папаверин, анальгин и димедрол, но эти названия охранник мог и перепутать, а простое слово «тройчатка» на память ложится легко. Охранники ничего не пообещали, но Крячко видел, что на заметку слова настырного пленника взяли.
Сам он остался доволен результатом первой встречи. Стас не тешил себя иллюзиями насчет того, что ему удалось убедить хозяина в своей невиновности, и тот решил смягчить приговор, освободив его от цепи. Просто это был скорее психологический ход, призванный сломить пленника, заставить паниковать, совершать необдуманные поступки и просить о пощаде. Но пленник не сломался, и нужда в дополнительных способах устрашения отпала. К тому же теперь он был в подвале не один, а это тоже влияло на состояние духа. Крячко решил, что другого подвала, где можно было бы держать пленников поодиночке, на территории клуба попросту не было, поэтому Рубану и пришлось сменить тактику. Что он предпримет дальше, было непонятно, поэтому оставалось только ждать.
Волновал Стаса и вопрос о том, знает ли Рубан, что держит в подвале мента. Если знает, то его поведение вызывает опасения. Мало кто из новоявленных бандитов рискнет связываться со столичными ментами. А в удостоверении прописано не только звание полковника, но и место службы, а также сфера деятельности. В конце концов, он не из налоговой полиции, не из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Он служит в уголовке, а это, можно сказать, элита. Да и звание дает понять, что в Главном управлении он не последний человек.