Автор
В темном лесу рядом с застывшими улицами, где лишь иногда проезжает такси, вы стоите напуганный и одинокий. Вдали доносится вой собаки, а ваш звонок несет с собой вопросы и надежду на помощь волонтёра Зое Васильевне. Здесь, среди мертвых фонарей и заброшенных домов, начинается поиски женщины с прицепом....
- Антонина Уточкина? Ха-ха... Всех в бан, Чалкина. Осуждаю.
Закатываю глаза, падая на подушки на спину.
- Бань... Ну их к черту.
- Да не расстраивайся. Хочешь, я тебе стихи почитаю?
- ""Я достаю из широких штанин""? - скептически уточняю я.
- Владимир Владимирович - это, конечно, классика.
- А ты знаешь что-то ещё?
- Конечно! ""Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем... И гагары тоже стонут...."" - с выражением.
- Аха-ха-ха.... Тихомиров! Все у тебя стонут!
- Плохо? - усмехается. - Я ещё один знаю.
- Руки! Там были руки!
- Это Владимир Семёнович просто опечатался.
- Лирику давай!
- ""Груди плавно качнутся в ночи... Слышишь, как моё сердце стучит?..."" - напевает он ""Сектор газа"".
- Ой, всё!
- Ну это же ""Лирика"". Чё опять не так?
Поднимаюсь, засовываю в рот ещё веточку хвороста.
- Ладно, теперь ты рассказывай, что там у тебя со смотринами?
- Глухо как в танке.
- Ой, ладно! Полно же женщин с детьми. И хороших. И красивых.
- Полно....
- И что тебе не так?
- Не влюбляюсь....
- Ну, здесь или шашечки или ехать! В нашем с тобой случае, - развожу руками. - Чувства могут прийти и позже. Главное, чтобы человек хороший был.
- У мужчин не могут. Или сразу вштырило или уже не вштырит. Члену про уважение к хорошему человеку не объяснишь, - разводит руками.
- Влюбляются не членом, а сердцем! - дёргаю надменно бровями.
- Но.... с его благословения, - ведёт пальцами по моей шее, трогая серьгу в мочке."
"Оглушенно вздрагиваю от того, как сжимается между бедер.
Уворачиваюсь.
- Руки! - выдыхаю я, стараясь строго и категорично.
- ""Шире""? - смеётся он.
- Так, всё!...
Ещё одну хворостинку в рот. Отряхиваю руки. Запиваю чаем.
- Поехали домой.
Провокатор….
Глава 10 - Незамутненность
Сегодня я волонтёрю у слепой старушки. Олимпиады Ивановны. Она ослепла совсем недавно, видит только свет. И сама пока не справляется.
Социальные службы к ней приезжают очень редко. А единственный внук живёт в Москве.
Я иду с ней за продуктами, потом мою полы, протираю пыль. Закидываю стирку в старенькую, но ещё рабочую стиральную машинку, которую нашла для нее Зоя.
Готовлю ей простенькую еду на неделю в заморозку. Холодильник у нее крутой! ЗИЛ из прошлого века. Надёжный как швейцарские часы. Правда шумный.
Старушка хорошая... Болтаем с ней.
- В общем, не будет у меня деток, - жалуюсь я.
- Тю! - взмахивает она руками.
