Время еще было раннее, и ворота были открыты, но пара стражников с короткими копьями и тесаками на поясе уже скучала около них на широкой каменной скамье. Они смерили Рейнара безразличным взглядом и, не усмотрев ни в одежде, ни в манерах незнакомца ничего предосудительного, потеряли к нему всякий интерес и вновь занялись игрой в кости, прерванной по случаю появления незнакомого субъекта.
Вывеска лавки изображала червленый щит круглой формы, вызывавший ассоциации то ли с червонцем, то ли с восходящим солнцем японского микадо.
Лис толкнул дверь и вошел, сопровождаемый звоном колокольчиков, укрепленных над дверью.
– Чем могу служить? – Пожилой человек довольно приятной наружности, с темными хитрыми глазами и чрезвычайно характерным носом, поднялся из-за невысокой стойки, приветствуя вошедшего почтительным поклоном.
– Любезнейший, у меня есть тут одна чрезвычайно старая монета, даже не вся монета, а только ее часть, и я хотел бы знать, не могу ли я получить какие-нибудь деньги взамен этого куска.
При этих словах глаза менялы вспыхнули, но, моментально подавив этот странный огонь, он произнес все тем же официально-любезным тоном:
– Если милостивый государь будет так снисходителен ко мне и покажет свою монету, я постараюсь сказать, смогу ли я чем-нибудь помочь ему или, увы, нет.
– Монету? Да, пожалуйста! – Рейнар бросил на стойку обрубок шартрского динария так, словно у него кошелек был забит раритетными деньгами.
Меняла аккуратно взял монетку и поднес ее к глазам. По тому, как он держал этот кусочек серебра, будто лаская его, можно было уверенно заявить, что цену денег дальний предок Ротшильдов знал не хуже своих отдаленных потомков.
– Удивительное дело, – задумчиво сказал он, завершая свой придирчивый осмотр. – Вы, вероятно, родились с серебряной ложкой во рту. У меня есть точно такой же кусочек. Это значительно повышает цену вашей монеты. – Он открыл какой-то ящичек, достал из него вторую часть монеты и приложил ее к первой. Срез совпал. – К сожалению, у меня нет в лавке таких денег, и если вы будете столь любезны подойти сюда, когда колокола зазвонят к вечерне, я буду рад оказать вам требуемую услугу. – Голова его склонилась в почтительном поклоне, в котором уже угадывалось куда больше, чем дежурная учтивость.
– К вечерне? А не застану ли я ворота закрытыми, когда приду к вам?
– Ворота закрывают позже. Но даже если они будут закрыты, скажете стражникам, что идете ко мне, и у вас не будет никаких хлопот. А теперь позвольте мне откланяться.