От неожиданности и боли барон сбился с темпа, и в ту же секунду мощное движение вырвало оружие из его рук и отбросило шагов на десять в сторону. Шамберг тут же обнажил кинжал, но удар кромкой щита в голову поверг его на землю. Я встал над ним, занося меч.
– Нет, не убивайте его, господин рыцарь! – Младший брат и оруженосец барона бросился ко мне, пытаясь втиснуться между мной и поверженным телом.
«Какую мизансцену испортил! – тихо выругался я, вытер клинок о попону и с благодарностью вернул его в ножны. – Ох уж эта мне молодежь!»
Поединок был окончен. Шамберг открыл глаза и, все еще оглушенно оглядываясь вокруг, пытался подняться. «А говорят, удача на дороге не валяется. – Я усмехнулся. – Еще как валяется!» Опираясь на протянутую мной руку, барон тяжело поднимался с земли.
Честно сказать, я не слишком опасался за здоровье барона. Люди такой породы пробегают десяток-другой ярдов с отрубленной головой, едят гвозди и спят на снегу, завернувшись в попону. Но о чем я уже точно мог сегодня не волноваться – так это об ужине и ночлеге.
Deo Duce comit Fero! (Господь – мой вождь, меч – мой побратим!)
Предок нынешнего хозяина замка, выстроивший это величественное сооружение более полувека назад, был любителем мощных башен и высоких стен и не испытывал нужды в средствах. Судя по многочисленным боевым отметинам на каменной кладке, он обладал весьма воинственным нравом. Впрочем, его потомки скорее всего тоже внесли посильную лепту в разрушение Шамберга. Похоже, замок выдержал далеко не один штурм.
В эти дни он напоминал могучего воина, истерзанного ранами и болезнями, в рваном рубище, некогда бывшем прекрасным одеянием. Следы былой роскоши то тут, то там проглядывали во внутреннем убранстве обширной пиршественной залы и спален, предоставленных мне и Кайару.
Что и говорить, для нынешних обитателей замка он был великоват, как бывает велико платье деда юному внуку.
Росселин фон Шамберг, рыцарь Атакующей Рыси, проживал в наследственном своем лене вместе с младшим братом Арсулом и тремя десятками крепких, как на подбор, слуг, бывших одновременно сотрапезниками на буйных пиршествах и соратниками в часы войны. Ни единой женщины, кроме древней, сморщенной, как печеное яблоко, старухи кухарки, уже много лет не водилось под гулкими сводами замка.
