– Не правда ли, она чертовски обворожительна?! Сам ангел во плоти?! А я? – Росс повел руками, демонстрируя свою мощную фигуру. – Я отнюдь не красавец, как какой-нибудь Лоэнгрин или Парцефаль. Но! – Он воздел вверх молотообразный кулак. – Я тоже чего-то стою!
«А как же, – мелькнуло у меня в голове. – Не ботфортом консоме хлебаем!»
– Я решил совершить подвиг в честь своей невесты! Представляете, я сражу сто рыцарей в честь своей прекрасной дамы. А, каково? Скажите, какая другая девушка в империи сможет похвастаться таким свадебным подарком?
– Браво, мой друг, браво, – сдержанно похвалил его я. – И много ли вы преуспели на этом поприще?
– Вы должны были быть шестьдесят восьмым, – смущенно произнес барон. – Увы, теперь все придется начинать сначала.
«Бедная девушка, – невольно пожалел я. – Она рискует умереть в старых девах, дожидаясь своего ревностного воздыхателя».
– Послушайте, многоуважаемый Росс, то, о чем вы говорите, конечно, делает вам честь как прекрасному, благородному рыцарю.
Фон Шамберг слегка зарделся от похвалы и гордо выпятил грудь.
– Единственное: ответьте мне, барон, скольких рыцарей, владеющих оружием не хуже вас, вы знаете?
Хозяин замка задумался, мучительно напрягая память.
– Восемь человек, включая вас, мой дорогой мессир Вальдар.
– Прекрасно. Теперь давайте посмотрим, что получается. Как и у всякого уважающего себя рыцаря, у меня есть дама сердца.
– И кто же она? – перебил Росс.
– Об этом чуть позже. Представьте себе, что, узнав о вашем великолепном подарке, я решу перещеголять вас и сразить, ну, скажем, сто пятьдесят рыцарей…
Барон нахмурился. Я понял, что необходимо исправить свою словесную ошибку.
– Я же сказал: предположим, – как можно спокойно и даже примирительно продолжил я. – Однако можете мне поверить, если я возьмусь за дело, скорее всего мне удастся добиться желаемого.
– И что? – взволнованно осведомился мой новый друг.
– Что? Да то, что моя победа сведет ваш блестящий подвиг до уровня победы на обычном турнире. Почетно, несомненно, но не более того.
Фон Шамберг угрюмо вздохнул.
– А теперь допустим, что к нашему состязанию подключатся и другие соискатели большого приза. Я уж не говорю, скольких славных воинов лишится христианское воинство, но сам приз? Будет ли он столь же ценен, если в погоню за ним пустятся десятки претендентов? Доступное многим – не нужно никому.
Поверженный моими логическими доводами, барон молчал. Лицо его заметно помрачнело.
