Автор
В Исходе каждое новое открытие приносит больше вопросов, влага сгущается на лицах героев, каждый шаг становится последним. Здесь и сейчас — мир мистики и тайн, где реальность резко меняется под гипнотический взгляд каждого персонажа.
Я приоткрываю один глаз.
― Я проснулась, ― говорю я, хватаю ее и притягиваю к себе. ― Но сначала мне нужны обнимашки. ― Я осыпаю ее лицо поцелуями.
― Но, мама, блинчики, ― хнычет она. ― Папа сказал, что ты должна встать и пойти поесть.
― Что-то я не припомню, чтобы говорил такое, принцесса, ― возражает Грейсон. Я поднимаю глаза и вижу, как он входит в комнату. Он приближается к кровати и снимает ее с меня. ― Почему бы тебе не пойти вниз и не сказать дяде Винни, что ты можешь съесть один блинчик, пока мама оденется?
― Хорошо.
― Почему я чувствую себя на втором месте после тарелки блинчиков? ― спрашивает Грей, наблюдая, как спина Грейси удаляется по коридору.
― Потому что так и есть. ― Я смеюсь. ― Мы все на втором месте.
Грейсон откидывает одеяло. Я все еще совершенно голая.
― Черт, Кэтрин, может, они не заметят, если мы пропустим завтрак, ― говорит он, разглядывая каждый дюйм моего тела.
Я срываюсь с кровати и бегу в ванную.
― Вообще-то, я умираю с голоду, ― кричу я ему и захлопываю дверь прямо перед его носом. Освежившись, я беру полотенце и оборачиваю его вокруг себя. Когда я снова выхожу, Грейсон хмурится.
― Я собираюсь сжечь все полотенца. Мы должны стать семьей нудистов, ― говорит он, и выражение его лица кажется серьезным.
― Знаешь, у тебя много отличных идей. Но эта явно не из их числа. ― Я улыбаюсь ему. ― Мне нужно одеться. Ты же не хочешь заставлять Грейси ждать слишком долго. Поверь мне, она выглядит милой и невинной, но эта девочка может быть такой же яростной, как хоккеист. Такой же, как ты, Грейсон, ― говорю я ему.
Его хмурое выражение лица сменяется улыбкой.
― Ужасно хочу увидеть это, ― говорит он.
― Ты пожалеешь об этих словах, Грейсон Монро, ― говорю я ему, прежде чем войти в комнату Грейси.
Грей идет за мной.
― Нам стоит перенести твои вещи в мой шкаф. Знаешь, пусть это будет наш шкаф, ― говорит он.
Мои руки замирают на свитере, который я снимаю с вешалки. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
― Серьезно? Ты хочешь делить со мной шкаф?
― Я хочу делить с тобой все, Кэтрин.
Я не знаю, что сказать. То есть я хочу этого больше, чем готова признать, но мне страшно.
