Автор
В Исходе каждое новое открытие приносит больше вопросов, влага сгущается на лицах героев, каждый шаг становится последним. Здесь и сейчас — мир мистики и тайн, где реальность резко меняется под гипнотический взгляд каждого персонажа.
Она только что перешла в свой класс. Ей нужен распорядок дня. Стабильность, ― умоляю я его.
― Как только станет известно, что она Монро, ей понадобится охрана. Усиленная, ― говорит он.
― Ты не можешь появляться с ней на публике, Грейсон. Ты не можешь подвергать ее такому риску, как и себя. ― Я замолкаю, прежде чем сказать что-то еще.
― Что ты имеешь в виду? Какому риску я могу подвергаться?
― Ты сам это сказал. Ты ― Монро. Это связано с твоей фамилией. ― Я скрещиваю руки на груди.
― Что ты скрываешь от меня, Кэтрин? ― спрашивает он.
― Ничего. Просто не надо… Пусть она сначала привыкнет к этому дому. Привыкнет к тебе, прежде чем ты потащишь ее в медийный дурдом, который начнется после того, как ты предашь это огласке. Ты действительно хочешь, чтобы папарацци тыкали ей в лицо фотоаппаратами, снимали, и ее фото разлетелись по всему телевидению и газетам?
Дверь в ванную открывается, и оттуда выходит Грейси.
― Можно мне теперь блинчики? ― спрашивает она.
― Конечно, можно. ― Грей улыбается ей. Затем он наклоняется ко мне.
Глава тринадцатая
― Нам нужно выяснить, почему она сбежала, ― говорит Винни. ― Что-то не так, Грей. Она что-то скрывает, либо чтобы защитить себя, либо кого-то еще.
― Она защищает свою дочь, ― говорю я ему.
― Дело не в этом. Она что-то скрывает. Выясни, что именно, ― ворчит Винни. ― Она снова хочет сбежать или, по крайней мере, думает, что должна это сделать.
― Да, потому что она эгоистичная сука, которая скрывала от меня моего ребенка пять гребаных лет.
― Какого хрена ты тратишь хороший виски? ― раздается голос отца.
― Что ты здесь делаешь, папа? ― спрашиваю я.
― Я пришел навестить свою внучку. Где она?
Я сажусь ровнее.
― Она в школе. Она будет дома примерно через тридцать минут, ― говорю я ему.
Кэтрин и Грейси здесь уже неделю. Чем больше времени я провожу со своей дочерью, тем больше я в нее влюбляюсь.
Понятия не имею, как, черт возьми, эта девочка может быть такой открытой и так спокойно принимать то, что я ее отец, полагая что теперь, когда я вернулся, все будет идеально. Я не знаю, что Кэтрин рассказала ей обо мне. Я не спрашивал.
