Автор
В Исходе каждое новое открытие приносит больше вопросов, влага сгущается на лицах героев, каждый шаг становится последним. Здесь и сейчас — мир мистики и тайн, где реальность резко меняется под гипнотический взгляд каждого персонажа.
― Я целую ее в лоб, хватаю за руку и крепко сжимаю, желая, чтобы моя сила каким-то образом перелилась в ее хрупкое тело.
Я понятия не имею, сколько времени я так сижу, но слышу, как Грей встает и идет к двери.
― Алия и Лиам отвезут Грейси домой, ― говорит он мне. ― Я вернусь.
Как только дверь закрывается, я теряю самообладание. Я пыталась держать себя в руках, потому что Грейси спала на груди Грея. Я не хотела, чтобы она проснулась и увидела меня в таком состоянии. Ненавижу, когда ее нет рядом. Но я видела, как Монро приняли ее, как сильно они ее любят.
Дверь открывается, и Грей возвращается в палату. Он подходит и обнимает меня.
― Все хорошо, ― шепчет он мне на ухо. ― Можешь отпустить ее, Кэтрин.
Я качаю головой.
― Я не могу. Она ― все, что у меня есть. Она и Грейси ― все, что у меня есть. ― Моя грудь вздымается от рыданий. Моя мама давно уснула, и я не думаю, что она проснется снова.
― Ты ошибаешься. У тебя есть я. ― Грей прижимает меня к своей груди и проводит рукой по спине.
― Ты меня ненавидишь, ― выдыхаю я.
― Ненавижу, но ты была права. Как бы сильно я тебя ни ненавидел, я все равно люблю тебя. Я всегда любил тебя, Кэтрин.
― Это не имеет значения. Потому что твоя ненависть никуда не исчезнет, и так и должно быть. Я все испортила. Это моя вина. Я потеряла все эти годы с мамой. Вы с Грейси потеряли все эти годы вместе. Я так облажалась, ― плачу я.
Аппараты начинают пищать.
― Мама? Нет, мама! ― Я цепляюсь за нее. Я в отчаянии. Как будто если я буду держать достаточно крепко, она не сможет уйти.
Грей оттаскивает меня назад, когда в палату вбегает группа врачей и медсестер. Я вижу все, что происходит перед моими глазами, но не могу ничего сделать, только стоять и наблюдать за происходящим. Руки Грея крепко обнимают меня за талию, мои колени подгибаются, а тело обмякает. Он берет меня на руки и выносит из палаты. Он говорит.
Я просыпаюсь в темной комнате. Моя рука шарит по простыням и натыкается на твердую грудь. Слишком большую, чтобы быть грудью моей дочери.
― Грейси? ― У меня болит горло, когда я хрипло произношу ее имя.
― С ней все в порядке. Она в своей постели, ― говорит Грей, и тут же включается свет.
― Что я здесь делаю? ― спрашиваю я его.
― Ты… ну… ты не отпускала меня, и я остался, пока ты не заснула, ― говорит он.
