Автор
Ночь на острове затянута тишиной, словно зачарованное место где-то между сном и реальностью. Лес молчит, только ветер шепчет отдалённые истории о забытых временах. Полная луна выходит из-за облаков, освещая мрачный пейзаж — чернильную дымку и кроны деревьев на фоне ночного неба....
Тымко позанимался с оставшимися девочками кое-какими физическими упражнениями, отправил их обеих, порывающихся продолжить вечер где-нибудь в других местах отдыха, и с час блаженствовал в джакузи, отходя от нагрузки и жары в парилке. Поплавал, с удовольствием съел еще один шашлык, хотел было пойти собираться домой, как вдруг обнаружил, что он в зале с бассейном не один. У бортика бассейна стояли и молча наблюдали за ним двое мужчин: высокий, хотя и горбатый, в черном плаще, напоминающем монашескую рясу, и пониже ростом, но плечистей, в черной рубахе, безрукавке и штанах без складки.
– Какого хрена вам надо? – обрел дар речи Серафим, запахивая вокруг чресел простыню; он принял гостей за хозяев сауны.
– Он? – глухим насморочным голосом спросил горбатый.
– Он, – ответил черноволосый мужик в безрукавке. – Да придет Тот, чье имя будет произнесено!
– Веди допрос.
Серафим перевел взгляд с одного гостя на другого, нахмурился.
– Вы кто?
– Ходоки, – усмехнулся горбатый. – Пустишь погреться?
– А ну выкатывайтесь отсюда подобру-поздорову, пока я добрый!
Глаза горбатого вспыхнули, и Серафим отшатнулся, получив сильный удар по голове: не физический, а скорее физиологический. Сосуды сжались, перекрывая кровоток, в глазах потемнело. Тымко с изумлением глянул на монахов, помассировал затылок, пытаясь восстановить кровообращение.
– Вот сволочь! Да я же вас…
– Погодь грозить, паря, – пробасил черноволосый. – Напрасное это занятие. Мы знаем, что ты был знаком с дедом Евстигнеем из деревни Парфино, что на Ильмене-озере расположена. Посему у нас к тебе есть два вопроса.
– Да пошли вы со своими вопросами! – рассвирепел Серафим, справляясь с головокружением, и двинулся на пришельцев, разворачивая плечи. – Ну-ка валите от…"
"Глаза горбатого монаха снова полыхнули черным огнем, и Тымко замолк, словно в рот ему забили кляп, схватился за горло, осел на пол на враз ослабевших ногах.
– Вот с-сволочи!..
– Вопрос первый, – продолжал равнодушным голосом черноволосый мужик. – Куда Евстигней подевал свои книги: Волхварь, Скобарь и другие?
– Не знаю, – огрызнулся Серафим. – Я у него в гостях не бывал. Спросите лучше у…
– Спросим, – кивнул здоровяк. – Спросим и у Пашина, и у его дружков.
