В начале следующего дня мы продолжали осмотр полярного лагеря, уничтожая обгоревшие огнями логовицы. Никакого монстра с групповым рейтингом не обнаружили. Но наш путь пролегал через гигантскую, расколотую до неузнаваемости статую — ее лица уже почти невозможно было различить, но по остаткам очевидно она достигала пятнадцати метров в длину....
Люди по очереди ползали под повозкой, выгребая липкую глину голыми руками и импровизированными лопатами. Грязь липла ко всему, что можно, затекала за воротник, под рукава, набивалась в сапоги."
"— Так, теперь канаты, — скомандовал я, когда колёса оказались относительно освобождены.
Мы закрепили толстые пеньковые верёвки за задние опоры повозки, протянув их к нашим коням, и добавили к упряжке двух лошадей охранников.
— По моей команде! — крикнул я. — Раз, два… взяли!
Кони рванули вперёд, натягивая канаты до предела.
— Ещё раз! — пот заливал глаза, несмотря на прохладную погоду. — Дружнее!
На этот раз несколько человек толкали повозку сзади, упираясь плечами в борта. Жижа хлюпала под ногами, но повозка медленно, со скрипом и стонами начала выбираться из западни.
— Есть! — радостно выкрикнул кто-то из торговцев.
Ещё одно усилие, и повозка с чавканьем вырвалась из грязевого плена, покатившись по более твёрдому участку дороги.
Чуть в стороне, скрестив руки на груди и с видом вселенской скорби на лице, на собственном хвосте сидела Триса.
Чёрт, хоть она и провела в дороге не одну неделю и выглядела, мягко говоря, потрёпанной, всё равно натянул поводья и на секунду замер. Просто смотрел на неё, на эту невероятную русалку. Память не передавала и десятой доли того, насколько красива Триса.
Глаза цвета морской бездны, как и её длинный, мощный хвост. Волосы бледные, зеленовато-голубые, точь-в-точь морская пена на гребне волны, аристократически-бледная кожа, как у Ирен. Видимо, сказывалась жизнь под водой, где солнца почти не бывает.
Я помнил её почти нереально стройной, и даже сейчас, с огромным животом, её фигура не потеряла своей грации. Не мог не отметить и то, что её и без того пышная грудь стала ещё больше.
Но главное — она вся светилась каким-то особым внутренним светом, и от осознания, что она носит моего ребёнка, её красота становилась просто ошеломляющей.
— Триса! — взвизгнула Ирен, соскальзывая с седла и бросаясь к ней. Она крепко обняла мокрую и взъерошенную русалку. — Надо же! Проделать такой путь из самого Кобрана и застрять прямо у нашего порога! Считай, повезло.
— К чёрту повозку, слава Богине, это путешествие закончилось, — выдохнула Триса, обнимая Ирен в ответ. — Ненавижу трястись по дорогам.
