На фоне тихого леса и светло-синего неба, колонна казалась огромной гусеницей, подрагивающей под обстрелами ракет. Но впереди двигался черный автомобиль, его призрачные фары рвали ночное пространство как мечущиеся звезды. Машина стремительно летела к западу, часто выезжая на обочину, будто пытаясь уцепиться за смерть. В конце концов поток встречных машин исчез, и водитель машины упрямо тащился вперед, словно призрак....
Абонент не ответил. Римас взял сигареты и вышел на улицу. Через минуту «ситроен» вновь катился по улицам шумного города.
— Фишбах нам очень нужен в парламенте, — продолжал Лемке, видимо, ранее начатый разговор. — И мы не можем свою политику ставить в зависимость от памяти этого Сажина. Не узнал сегодня — узнает завтра. Ты представляешь, какой скандал поднимется? Австрийцы с их мягкотелым нейтралитетом отдадут парня.
Римас резко повернул руль и обогнал какую-то машину.
— Его нельзя просто застрелить на улице, не те времена.
Римас недовольно хмыкнул.
— Мы не у себя дома, — повторил Лемке. — И ты был прав, Римас, нам кто-то мешает. Когда боксеры выходили из машины Хайнца, мальчишка что-то сказал о телефонном звонке. Хайнц понимает по-русски: кто-то позвонил боксерам, чтобы они встретили Сажина. Важно узнать, кто именно звонил.
Римас остановил машину.
— Разреши мне поговорить с мальчиком.
Лемке посмотрел на Римаса, улыбнулся, достал из кармана ключи и повесил на руль.
"— Если хочешь, Римас, моя квартира в твоем распоряжении.
Римас положил ключи в карман и спросил:
— Где ликвидируют тренера?
— Я против ликвидации, — ответил Лемке. — Сажина достаточно скомпрометировать. Завтра к вечеру бывшие в Маутхаузене соберутся на митинг, думаю, русский не удержится и придет.
Римас пожал плечами, и Лемке продолжал:
— На митинге произойдет драка, вмешается полиция. Русский попадет в неприятную историю, и его вышлют из Вены либо австрийцы, либо русское посольство отправит в Москву.
— У них строго, — согласился Римас.
— Ты согласен? — радостно заулыбался Лемке. — Приходи утром, посмотри шествие покойников.
* * *— Простите, Михаил Петрович, но я обещал послу, что привезу вас, — сказал работник посольства, усаживаясь за руль. Рядом с ним сел Зигмунд, Роберт и Шурик разместились сзади.
— Василий Федорович не мог приехать на матч и очень сожалел, но просил привезти вас всех обязательно.
— С начальством не спорят, Николай Николаевич.
— Вот мы и дома. Наша улица, ребята, называется Райэнерштрассе.
Все вышли из машины. Шурик оглядел старое трехэтажное здание посольства и сказал:
— Не шибко шикарно живете, Николай Николаевич.
— Этот дом занимало еще посольство царской России. Получили в наследство, — ответил Николай Николаевич.
Когда входили в здание, Роберт поймал Шурика за полу плаща.
