Эта книга "Искатель" тонко исследует тему преступности и безнаказанности в современной России. Прекрасная интригующая атмосфера разворачивается вокруг жертвы, исчезающей одиноких стариков, чьи лишь собственность — это квартира. Вместе с главным героем вы погружаетесь в глубины ужасов и сложностей системы правосудия, где реальное зло обретает новые формы....
Вдруг насторожился, прильнул раздувавшимися ноздрями к решетке и отпрянул – назад, в глубь денника: к нему, о чем-то разговаривая, медленно подходили Сергей Петрович и… Филин.
– Здравствуй, Мавр!
Мавр не дрогнул, не переступил, как обычно, с ноги на ногу, не вскинул спои изящные треугольники ушей, он даже не повел глазом, и от этой неподвижности Сергею Петровичу стало не по себе.
– Ты что, по Митьке соскучился? – спросил он ласково.
Мавр отвернулся.
– Да он побегать хочет! – Филин вошел в денник и, громко смеясь, принялся похлопывать жеребца по груди и шее.
– Так вот, значит, где ты пропадаешь, рекордсмен. Узнал? Узнал, собака, узнал! Побегать хочешь?..
По нервному, быстрому подрагиванию ладони Мавр понял, что Филин боится его, хотя и хочет показать свою власть над ним.
Филин и впрямь нервничал. Его нервозность передалась Мавру. Он шел, подняв голову и хвост, ноздри его широко раздувались.
Филин подтянул подпругу. Мавр фыркнул, злобно скосил налившийся кровью глаз. Он вспомнил упругий свист хлыста, обжигающую боль в плече, свой мгновенный испуг, градом посыпавшиеся удары, жестокие и беспощадные.
– Я же говорю, соскучился! – Филин хотел было вскочить в седло, но Мавр отпрянул, завертелся волчком, пытаясь освободиться.
– Не балуй! – грозно прикрикнул Филин, вытаскивая из-за голенища с» нога знакомый хлыст.
Мавр замер.
– Мавр, ты с ума сошел! – крикнул Сергей Петрович, сдерживая жеребца. Но не тут-то было! Мавр взбунтовался. Он завертелся волчком, оскалился, выбрасывая клочья пены. Свистнул хлыст. Раз… другой… третий Мавр рассвирепел. Он прыгнул в сторону, вперед, вырвался и, глухо фыркая, убежал в конюшню."
"– Ну что, Мавр, обидели тебя, не сердись, – говорил Сергей Петрович, поглаживая жеребца. – Перестань, чего в жизни не бывает. Думаешь, мне легко? Ошибаешься.
