Автор
В пределах первого тома ты будешь проникнутся атмосферой ожесточенного боя, где каждая жизненная сложность ставит тебя на грань возможного смерти. Лагерь кишит нервозностью и напряжением, а жители готовы не только участвовать в кровопролитии, но и оставаться там вопреки собственной безопасности....
Но лишь закончил, выпрямился и снова вперился в меня взглядом, как будто лично я ему жизнь испортил. В глазах отразились неприязнь и недоверие, почти вражда.
— Что это вообще значит? — буркнул он, сверля глазами то мёртвого монстра, то нас с Илиным. — Ты уже забрал добычу? И где наш товарищ, он отправился тебе на помощь. — В его голосе прозвучала претензия.
Я спокойно пожал плечами — не видел смысла вступать в пустой спор.
— Добыча моя. Всё по правилам. Я его в одиночку положил. А приятель ваш вон он, — махнул в сторону, где лежал труп Убийцы.
По рядам остальных прокатилось недовольное сопение, кое-кто даже хмыкнул. Один из бойцов громко фыркнул, словно не верил или просто хотел сделать вид, что не верит. Они явно не ожидали такого поворота событий и не хотели признавать очевидное.
— Это правда, — спокойно, но с хорошо скрываемой злостью сказал Илин. Со стороны казалось, будто Данзель оскорбил лично его. — Когда я прибыл, Вождь уже был мёртв, — хотя голос его звучал слабо, в нём чувствовалась твёрдость.
Но у Данзеля эти слова вызвали обратную реакцию. Он завёлся с полпинка, лицо налилось краской.
— Очевидная чушь! — рявкнул он. — И так ясно, что твой дружок прикрывает наглую ложь. Наш погибший товарищ точно рассказал бы другую историю! Как вы смеете так легко топтать его память⁈ Присваивать чужой вклад в…
Он уже почти сорвался на крик, размахивал руками, как базарный торговец. Осталось только чтобы начал плеваться."
"У меня не было ни желания, ни времени слушать этот спектакль.
— Во-первых, он не был в группе. Ни в отряде, ни в рейде — нигде. О его действиях, передвижениях и «вкладе» никто даже не знал. Он появился в самом конце, когда бой уже был закончен. А знаешь, что он сделал? — я сделал шаг вперёд и посмотрел ему в глаза. — Попытался вонзить отравленный кинжал мне в спину. Вот и весь его вклад.
Говорил жёстко, без эмоций.
Никто из них, похоже, даже не знал, где лежит труп этого «товарища». Он остался позади, у края поля, где мы с ним и схлестнулись.
Я отошёл в сторону, протиснулся между тушами, перескочил через развороченное тело огра и добрался до места. Убийца лежал так, как я его и оставил — развалившийся, с полузакрытыми глазами и пальцами, судорожно сжимающими воздух.
Присел на корточки, выдернул свой кинжал. Тот самый, с чёрным покрытием, ещё тёплый от его руки.
Один миллиметр, и всё. Конец.
