Автор
В пределах первого тома ты будешь проникнутся атмосферой ожесточенного боя, где каждая жизненная сложность ставит тебя на грань возможного смерти. Лагерь кишит нервозностью и напряжением, а жители готовы не только участвовать в кровопролитии, но и оставаться там вопреки собственной безопасности....
Когда мы коротко, без лишних деталей, рассказали итоги боя и, что произошло с убийцей, который напал на меня, и что он сказал перед смертью, её лицо мгновенно побледнело. С него сразу же исчезла юношеская беззаботность, а в сияющих глазах, светящихся радостью, на миг мелькнуло что-то взрослое, тяжёлое. Страх.
Через пару минут к нам присоединился Дректар. Я сразу заметил его в толпе. «Жив, и это главное», прямо написано на лице, хотя сам выглядел так, будто по нему прошлись не только монстры, но и кувалдой порядочно так поработали.
Я шагнул вперёд, навстречу, и крепко, по-мужски, пожал руку будущему зятю. Шершавая, сильная ладонь сжала мою в ответ.
— Рад видеть тебя живым, вождь, — улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза. — Как твои бойцы? Держитесь?
Молодой хобгоблин попытался выдавить ответную улыбку. Получилось слабо, скорее гримаса.
— Победа вышла… славной, — выдохнул он, но мне-то понятно, для него это сейчас просто слово, обозначающее конец бойни.
Я молча положил ему руку на плечо.
— Скорблю вместе с тобой, брат.
Дректар судорожно, тяжело вздохнул, казалось, собирал себя по кускам. Но затем, будто стряхивая с себя слабость или отгоняя мысли о потерях, выпрямился. В голосе вновь зазвучала сила вождя, пусть и немного надломленная болью.
— Мы скоро начнём погребальный обряд, Окажите честь, поприсутствуйте на нём. Для нас это важно.
— Я бы… — на мгновение замолчал, взвешивая слова, покачал головой. Не время для обрядов, как бы важны они ни были. — Боюсь, на этом всё не закончилось, Рек. Победа над ордой — не финал, а лишь передышка.
Коротко, без лишних эмоций или деталей, я рассказал ему о нападении убийцы. О том, что тот сказал перед смертью, и о том, почему это теперь напрямую касается нас всех.
Дректар слушал, нахмурившись, лицо стало непроницаемым, сосредоточенным.
— Удвоим охрану в поместье Мирид, — наконец принял решение он, глядя мне прямо в глаза. Взгляд стал твёрдым, решительным. — Никто не подойдёт к моей сестре и её ребёнку. Клянусь.
Он низко поклонился. Это выглядело отнюдь не театральным жестом, а искренним знаком уважения и благодарности за предупреждение.
