Автор
В пределах первого тома ты будешь проникнутся атмосферой ожесточенного боя, где каждая жизненная сложность ставит тебя на грань возможного смерти. Лагерь кишит нервозностью и напряжением, а жители готовы не только участвовать в кровопролитии, но и оставаться там вопреки собственной безопасности.
Хотя, конечно, бандиты, что орудовали прямо под стенами Тверда, должны быть полными кретинами, ну или с головой совсем не дружить, чтобы напасть на караван прям почти на виду у городской стражи. Таких обычно быстро вычисляют и на кол сажают для острастки остальным. Местная «педагогика» суровая, но, говорят, действенная.
На входе в город уже собралась приличная такая очередь. Хвост из телег и пешеходов растянулся метров на сто, не меньше.
Если верить словам моих разговорившихся и немного расслабившихся попутчиков, как и в других местах Бастиона, местный губернатор, похоже, мужик толковый: старался и заселению способствовать, и торговлю развивать, да и для нашего брата, искателя приключений, условия создавать поприятнее. Так что налоги тут брали вполне божеские, не грабили в открытую. Что уже неплохо, учитывая общую дикость нравов.
Стражники у ворот быстренько что-то там себе черканули в бумагах, стрясли с каравана пару монет, видимо, стандартная такса, и пропустили. Даже фургоны особо не досматривали, так, для проформы глянули и всё. Мне же просто вежливо кивнули, когда мимо проходил. Ясное дело, сразу видно, бродяга-авантюрист, даже если сейчас вроде как в охрану подрядился. Да и вид у меня соответствовал, и взгляд, наверное, такой, что сразу понятно, не цветочки собирать пришёл.
Даже как-то непривычно, что на мою рожу никто особо не пялится. А то я так привык, что женщины шеи сворачивают (не то чтобы я жаловался, но всё же), что почти забыл, каково это выглядеть обычным таким, незаметным парнем. Тихим, серым, незапоминающимся, но сейчас именно этим и идеальным для моих нынешних целей. Никто на тебя внимания не обращает, делай, что хочешь.
У самых ворот я притормозил, чтобы немного осмотреться. Городишко, прямо скажем, не гигант, поменьше Кобрана будет, тысяч сорок народу, не больше, если на глаз прикинуть. Но поскольку он являлся столицей приграничья, тут всякого люда хватало: и нашего брата-авантюриста, и наёмников, и торговцев, и переселенцев. От этого город казался каким-то более жёстким, что ли, и вечно галдящим, как растревоженный улей. Все куда-то спешили, кричали, торговались, короче, жизнь била ключом, пусть и довольно грязным.
Создавалось впечатление, что поначалу улицы на аккуратные квадраты их разбили, наверное, кто-то когда-то пытались навести порядок. Но потом, видать, народ начал лепить себе вторые этажи, как бог на душу положит.
