Конечно, а чем я заслужил иного отношения? Тем, что при первой встрече вел себя не слишком злобно? Эх, нашел палач чем гордиться – тем, что топор острый… Я ее использовал как возницу, чтобы до материка добраться, теперь она мной пользуется. Все честно.
Вот мы теперь и обречены быть друг для друга партнерами, может быть, даже слегка товарищами, но не более. Никогда не выпадает второго шанса создать первое впечатление.
Так что пользуйся, вор, тем, что дают. Цени расположение высокородной и отважной летуньи.
Но на большее не рассчитывай.
Если бы действительно… нет, конечно, глупость, и надеяться смешно… но если бы подтвердил Владетель титул, его своевольным сыночком данный…"
"Да я с Печальных Островов столько железа вытрясу, что последний крестьянин ножом и вилкой обзаведется! Конечно, и порода там истощилась, и шахты старые, но ведь раньше железа в земле было много и добывать его толком не умели.
Сейчас возьмись за старые отвалы – они втрое больше дадут, чем шахты. И труд проще, и подъемников не надо. Конечно, на поверхности каторжников сторожить потруднее, это не в шахте запереть, выдавая пайки в обмен на руду, но зато и народ не станет мереть как мухи. Если еще перестать гнать на рудник всех кого ни попадя, а вместо того вербовать рабочих среди простолюдинов…
Я помотал головой и тихо рассмеялся. Это что же, я, вор, рассуждаю о благоустройстве и процветании каторги?
Совсем ума лишился!
Может, прав Нико, и надо вперед заглядывать… только не настолько же далеко!
Допив одним глотком выдохшееся теплое шампанское, я натянул одеяло и пристроился под боком Хелен. Летунья ровно дышала, чуть улыбаясь во сне. Эх, девчонка, ведьма… будь я настоящим графом – никуда бы ты от меня не делась.
А ведь я даже не знаю, свободна она или есть у нее муж…
Наверное, нет. Кольца не носит, ведет себя вольно. Да и какой мужик захочет в жены сумасшедшую графиню, каждый день взмывающую в небо?
Только такой дурак, как я.
В полудреме – наверное, спать я все же спал, но даже не заметил этого – я дождался утра. Хелен шевельнулась, соскочила с кровати – легко, словно и совсем не спала, пошла в ванную. Я проводил ее взглядом. Зашумела вода, потом летунья недовольно воскликнула:
– Ну что за паршивая ночлежка, Ильмар! Вода ледяная, медью отдает…
– А тебе не приходилось ночевать в поле под кустом?
Хелен на мгновение высунулась в комнату. Кивнула:
– Еще как приходилось. И в пустыне, когда планёр упал, и в горах, когда нас гайдуки две недели гнали… Но это на войне.
– У меня вся жизнь – война, Хелен. Эта ночлежка для меня роскошь.
Летунья замолчала, и в ее взгляде вдруг мелькнуло смущение.
– Ладно, Ильмар, не сердись. Я последнее время разбаловалась. А ведь, наверное, в тюрьмах горячей воды вообще не бывает.