Сборник рассказов о мире, где не существует железа и электричества. Люди летают на деревянных планерах, ездят на лошадях, а могущественная Римская империя доминирует над континентом. В этой фантастической реальности разворачиваются удивительные истории об искателях приключений и тайнах неба.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Искатели неба (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник рассказов о мире, где не существует железа и электричества. Люди летают на деревянных планерах, ездят на лошадях, а могущественная Римская империя доминирует над континентом. В этой фантастической реальности разворачиваются удивительные истории об искателях приключений и тайнах неба.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник рассказов о мире, где не существует железа и электричества. Люди летают на деревянных планерах, ездят на лошадях, а могущественная Римская империя доминирует над континентом. В этой фантастической реальности разворачиваются удивительные истории об искателях приключений и тайнах неба.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Со всех сил качнулся, забрасывая ноги в пустоту и повисая на руках охранников.
Прыгать вслед за мной святым братьям не хотелось – пальцы разжались."
"Падать и впрямь было невысоко. Метра три или чуть больше. И сгруппироваться я успел, так что даже пяток не отбил – прокатился по каменному полу и встал.
Вверху, в светлом проеме люка, виднелись две озабоченные физиономии. Потом к ним присоединилась третья.
Надзиратель шипел и бормотал что-то о душегубах, Богом проклятых.
– Снимай халат и кидай наверх! – потребовал охранник.
– Сейчас, уже снимаю, – ответил я, торопливо озираясь. Света мне здесь не оставят, это уж точно, надо успеть хотя бы осмотреться…
Камера была небольшой. Метра три на три, почти кубическая. Стены, пол – все из каменных плит изрядного размера. Значит, не выковырять камень, не прорыть лаза… В одном углу камеры – дыра в полу, небольшая дыра, с ладонь размером. Над ней в стене – совсем уж маленькое отверстие, из которого вода льется непрерывно, в дыру убегая. В противоположном углу камеры – груда опилок. Именно опилок, мелких и вроде даже чистых.
Хорошо придумано.
Тут тебе и вода для питья, тут тебе и сортир. Тут тебе и ложе – да такое, что на лестницу не употребишь. А до потолка не допрыгнешь. А по потолку до люка не проползешь. Руссийский зиндан, одним словом!
– Халат! – крикнул надзиратель. – Халат отдай, душегуб! Вещь отчетная! Халат!
– Святое Писание, карбидную лампу и кирку! – крикнул я в ответ.
Надзиратель в сердцах плюнул вниз и стал задвигать деревянную решетку. В общем-то в ней и нужды не было.
– Если еды не давать, пока не вернет… – вполголоса предложил один из конвоиров.
– Не положено! – с искренней болью в голосе ответил надзиратель. – Душегуб проклятый… что ж вы не держали?
Значит, голодом меня морить не собираются. Хорошо…
– Да пусть он удавится своим халатом!
– А если и впрямь удавится?
Голоса уже удалялись. А вместе с ними – и чахлый факельный свет.
Я сел на пол, провел рукой по камню. Чисто, на удивление чисто. Видать, после предыдущего узника камеру отмыли.
На всякий случай я все-таки подполз к груде опилок и бережно просеял их между пальцев. Нет, ничего. Ни записок, написанных кровью из жил на обрывке ткани, ни тайно припасенного инструмента, чтобы ковырять стены.
– Попал ты, Ильмар… – сказал я самому себе. – Ох и попал же…
Очень медленно – спешить мне теперь было некуда – я двинулся по периметру комнаты. И всюду, куда только дотягивался, ощупывал стены. Все камни были крепкими, надежными. Никаких выцарапанных посланий тоже не было. Да и чем их выцарапывать, если в камеру голым бросают? Ногтями? Или собственный зуб выдрать, да им попробовать? Нет, не выйдет, не найдется на свете зубов крепче гранита.
Через полчаса ощупывать стало нечего.
