В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
Все остеклено, только потолок из туго натянутой ткани, но тоже с окошечком в деревянной раме.
Марк посидел миг в кресле, озираясь. Потом потянулся в Холод – и дал мне зажигалку.
– Подсвети, Ильмар. Только осторожно, планёр горит как спичка.
Я стал светить. Зажигалка быстро нагрелась, серебро обжигало пальцы, но я терпел. Марк внимательно разглядывал приборы.
– Туши, – наконец сказал он.
Он откинулся в кресле – при его маленьком росте оно было даже удобным. Вздохнул.
– Можно попробовать. Не струсишь, Ильмар?
И до меня стало доходить – мальчишка вполне серьезен.
Сестра, вразуми дурака! Отсюда – до материка! Над морем! Такое не всякому летуну под силу!
– Когда штаны будешь сушить, спроси, не струсил ли я!
Ну кто меня за язык тянет! Дать Марку по шее, да и пойти на поиски укрытия!
– Тогда посвети еще.
Я послушался, хоть зажигалка еще и не остыла. Марк между тем запустил руку под кресло. Поискал там, покачал головой. Перегнулся назад, обшарил второе кресло.
– Карт нет, – тихо сказал Марк. – Беда. Карт нет, и…
Он уставился на приборную доску. Я проследил его взгляд.
Циферблаты, рычажки… Круглая дырка, из которой торчали два стальных штыря.
– И запала нет… – устало добавил Марк.
– Не полетим?
– До материка не долетим.
– Ну так пошли, живо!
– Подожди.
Марк выскользнул из кабины. Безнадежно глянул на другие планёры, покачал головой. Потом его взгляд вновь обрел твердость.
– Летун нужен. Ильмар, пошли.
Летун?
Это мне понравилось.
Нет, Марку веры нет, не может он планёром управлять. А вот если настоящему летуну нож к горлу приставить да потребовать крепко…
– Светает уже, – напомнил я. – В форт лезть…
– Летун далеко от машины не уйдет. Надо в тех домиках посмотреть.
Тоже мне – машина! Деревяшки да парусина. Видел я настоящие машины – насос паровой, что из шахты воду откачивает, главную машину оружейного завода, от которой сто ремней ведет, и каждый станок вертит.
Вот это – машины. Котел размером с карету. Десять кочегаров уголь таскают. Пар ревет, колеса крутятся. Шатуны бронзовые ходят, блестят смазкой.
А планёр, хоть и не суеверный я, скорее на колдовскую штуку походит…
И все же я послушно шел за Марком. Голова у него работает, и сейчас его наивная отвага – полезнее моей осторожности.
Два строения были без окон, большие, хоть планёр в них загоняй. Марк их миновал, не взглянув даже.
