В мрачной тюрьме надсмотрщик с усталым лицом держал шоколадную плеть в руках, создавая живописную атмосферу жестокости и безысходности. Лицо надсмотрщика казалось непроницаемым, но его плеть с каждым движением становилась нестерпимой для тюремщиков.
– Что дальше? Думаешь, я не могу свой открыть? Потрогай!"
"Я заставил его взяться за дужку замка, сам быстро нашарил в кармане припасенную на крайний случай щепку – прочную, хорошую, еле отодрал от койки, – и провернул механизм. Замок тихонько щелкнул, отпираясь.
– Понял?
– Почему тогда…
– Почему я здесь? А куда мне податься? Положим, с засовом тоже справлюсь, не велик труд. Дальше что? За борт прыгать?
– Шлюпка…
– Да, да, в шлюпке за сотни миль плыть. Умница. Хочешь – сейчас тебя выпущу? Беги… Только железяку свою мне отдай… кстати, что там у тебя?
Марк сделал вид, что вопроса не услышал.
– Тогда что делать?
– Порта дождаться. Поведут на канате, дело обычное. Ну и… в общем, можно уйти.
– Как?
Мальчишка от волнения заговорил громче, и я зажал ему рот.
– Тихо! Как – не твоя забота. Главное, что вот тогда-то как раз металл нужен, щепкой я только такую ерунду открыть смогу. А придется отпирать хороший, большой замок. Быстро отпирать придется!
– Ножом – сможете?
– У тебя нож? Да… наверное.
Я сказал и прикусил язык, слишком уж резкой была просьба. И громкой.
Но Марк решился. Что-то прошептал – одними губами, я ничего не расслышал. И протянул мне руку.
Ладонь была холодной, словно мальчик несколько минут подержал ее на льду. С замиранием сердца я осознал, рядом со мной и впрямь – знающий Слово! А вот сталь – теплая, согретая рукой. Не зря говорят – Слово лишь живое морозит.
– Осторожно, острый! – запоздало предупредил Марк.
Зализывая палец, я ощупал нож другой рукой.
– Годится, – сказал я. – Дай-ка…
Конечно, он не дал. Конечно, я на это и не рассчитывал. Еще секунду я держал лезвие, потом оно исчезло. Растворилось под пальцами, и я схватил воздух.
– Тебе все равно придется мне довериться, – предупредил я.
– Тогда объясните.
Выхода не было.
– Слушай, повторять не буду. Нас поведут на канате…
Минут через десять я ему все втолковал, не забыв несколько раз напомнить, что нож все-таки придется мне дать.
– Значит – поладили? – спросил я для верности.
– Да.
Правильно. Куда же ему деваться? Не дурак, понимает, что в лабиринтах старых шахт, куда напиханы тысячи каторжников, ничего хорошего ему не светит.
– Утром держись рядом. Выведут, будут на канате строить – станешь за мной.
