Автор
События в этот вечер происходят за пределами обычного уважения к родителям. Марат не собирается поддаваться гостеприимству отца, даже если его друзья готовы накалить обстановку до предела жаркой и шумной ночью. Здесь стихийно формируется атмосфера ожидания чего-то необычного, что привнесет радость в уже вынужденно веселую вечеринку....
Это же мне потом таскать ее (уже достаточно тяжелую) на руках! Знал бы он, с каким трудом ее от этого отучила!
Вот о чем, а об этом нам точно стоит поговорить!
Самолет уже полон. Салон эконома отделен от бизнеса шторкой.
— Пойдем, — подзываю Марьям рукой.
— Нет.
— Марьям, солнышко, наше место вот тут. Хочешь возле окошка?
— Нет. Я хочу, — она сама не знает, чего хочет, поэтому и оглядывается по сторонам. — Хочу сидеть с бабой Зарой.
Марьям настоящая анархистка. Понятия не имею, как я могла родить настолько непохожего на себя ребенка.
— Наши места здесь.
— Афина, пожалуйста, пусть она сядет с нами, — умоляюще смотрит на меня Зара Джамильевна. Стюардесса тоже смотрит, да… Но за ее натянутой улыбкой кроется — «Когда же вы уже угомонитесь?».
— Но у нас место…
— На него сяду я, — заявляет Марат. Нет. Только не это. Три часа рядом с ним? Плечом к плечу? Увольте. Да, в бизнесе достаточно комфортные и широкие кресла, не то что в экономе, но даже так — это перебор. Я не готова. Его влияние на меня, как оказалось, до сих пор слишком сильное.
— Дамы и господа, мы готовимся к взлету, займите свои места.
Делаю глубокий вдох. И потому что ничего другого мне не остается, ныряю к иллюминатору. По крайней мере, мне будет куда смотреть. Марат опускается рядом. И тут же, как я и боялась, меня окутывает его ароматом, и все женское во мне, выдрессированное не без его участия, просыпается, как после летаргии. Очень… очень плохой сигнал.
— Спасибо тебе.
Неожиданно.
— За что?
— За то, что не послала меня сходу.
— Пожалуйста.
Прерывая толком не начавшийся разговор, стюардесса принимается зачитывать правила поведения на борту. Я ерзаю. Пристегиваюсь. В креслах через проход от нас Марьям о чем-то болтает с… бабушкой. Вот от кого она унаследовала редкого цвета перезревшей черешни глаза. Мать у Марата очень красивая.
— Тебе нужно было поговорить со мной еще раз.
— Как легко что-то советовать, правда?
— Я хотел бы знать, — тихо замечает он.
— У тебя был шанс. Господи, да ты хоть помнишь, что сказал мне? В чем обвинил?!
— Да.
Не может быть! Сжимаю виски пальцами. Он не может меня обвинять.
— Моя гордость подарила мне спокойную счастливую беременность, благодаря которой я родила психически здорового ребенка. Подумай, как бы она протекала, останься я с тобой. Мы постоянно сорились.
— Я бы выбрал тебя!
— Нет. Даже будь так, ты бы выбрал ребенка. Впрочем, этого мы никогда не узнаем. Да и неважно это.
