Автор
События в этот вечер происходят за пределами обычного уважения к родителям. Марат не собирается поддаваться гостеприимству отца, даже если его друзья готовы накалить обстановку до предела жаркой и шумной ночью. Здесь стихийно формируется атмосфера ожидания чего-то необычного, что привнесет радость в уже вынужденно веселую вечеринку....
— Мы могли бы его обсудить.
— Сегодня в шесть я свободен.
— Сегодня у меня не получится. Мы ведь это обсуждали. Как насчет завтра?
На самом деле нет у меня никаких дел. По-хорошему, я вообще должна быть в лагере. Но последнее дело сейчас — идти у Владимира на поводу. Пусть не думает, что мы можем вернуться к старому.
— Хорошо, — соглашается он, проглатывая совсем другие слова, которые, кому как не мне это знать, наверняка у него на языке вертятся. — В Гвидоне…
— Я бы предпочла встречу в конференцзале в формате «я, ты и тот, кто может мне гарантировать соблюдение наших договоренностей».
— А я тебе, значит не гарант?
Ч-черт! Я не хотела его злить. Совсем. Но как-то вот получилось.
— Извини. Но в этом проекте… В обоих проектах, — подчеркиваю. — Ты выступаешь в качестве не самого крупного инвестора. Я же хочу получить гарантии по сделке от того, кто в реале финалит решение. Насколько я знаю, это господин Панаев.
— Вот именно! — рявкает, все-таки не сдержавшись, и я дергаюсь. — Мне его как на завтра организовывать прикажешь?! Он крутой бизнесмен, а не мальчик, которым можно вертеть.
— А как вы планируете закрыть наш вопрос без него? Нет — так нет, Владимир Анатольевич. Не я же вам это все предложила.
— Какой я тебе, мать его, Анатольевич?! Ну, какого хрена, Афин?
Закрываю глаза. Прислушиваюсь к себе. Нет… Не действует. Ничего и нигде не отзывается. Если только горечи взвесь в пустом с утра желудке. Зажимаю двумя пальцами нос. Есть одна причина, по которой я сейчас с ним общаюсь. Коваленко обещал оставить лагерь в покое, если я помогу с открытием люксовых магазинов в новом торговый центре, куда он тоже вложился.
— Мы либо остаемся в рамках делового разговора, либо…
— Я же миллиард раз извинился! Я ж из шкуры лезу, а…
— Либо я кладу трубку. Лагерь мы, дай бог, и так отстоим, да и с Шанелем, глядишь, вам тоже кто-нибудь да поможет.
Похрен. Он уже в тихой ярости.
— Моя секретарша перезвонит, если Панаев найдет время на встречу.
— Это будет идеально.
