Автор
События в этот вечер происходят за пределами обычного уважения к родителям. Марат не собирается поддаваться гостеприимству отца, даже если его друзья готовы накалить обстановку до предела жаркой и шумной ночью. Здесь стихийно формируется атмосфера ожидания чего-то необычного, что привнесет радость в уже вынужденно веселую вечеринку....
И вот вроде бы все между нами по-прежнему, я еще не успел увязнуть во лжи… Хотя бы потому, что еще ничего толком не решено! А улыбаюсь все равно через силу, будто боюсь, что нацепленная мною маска не слишком качественна, и пойдет трещинами, рассыплется, открывая что-то грязное и неправильное."
"— Тогда я домой? — спрашивает, вглядываясь мне в глаза. А у меня внутри все как в гребаном блендере взбалтывается. Хочется заорать. Хочется послать всех… даже отца, к такой-то матери, сгрести Афину в объятья и так остаться.
— Зачем домой? Поезжай куда-нибудь с подружками. Развейся.
— Ну не знаю. Я зверски устала.
Я тоже! Но я сейчас не могу вернуться к ней. В ее дом, оскверняя. Мне надо подумать. Надо что-то решить. Может, мужики, если мне удастся хоть кого-то из них выцепить, помогут со всем разобраться.
— Окей. Тогда я на связи, да?
— Угу. Хорошо тебе погулять, красавчик. — Афина подмигивает мне и разворачивается, чтобы уйти. А я зачем-то опять ее задерживаю. Переплетаю пальцы. Несильно дергаю на себя. И задевая губами нежное ушко, шепчу: — Я люблю тебя. Очень. Скажи мне, что это знаешь…
Афина ежится, идет мурашками.
— Знаю. И тоже тебя люблю.
Ее «люблю» еще долго звучит у меня в ушах. Глушит все. Шум трафика. Гомон ресторана, в который мне не иначе как чудом получилось завлечь Антоху и Брагу — сразу двух из трех моих лучших друзей.
— И что? Правда, никаких вариантов? — переглядывается Арс с Тохой.
— В то время жахнул кризис. Нужно было привлекать инвесторов, так как сами мы не справлялись… — пускаюсь я в пространственные объяснения.
— Короче, это означает, что выбора нет?
— Ну, я еще могу пустить все по пизде, — топлю горькую улыбку в стакане.
— Не-а, — закатывает глаза Тоха.
— Что?
— Ты, — Брага выделяет интонацией первое это самое «ты», — не можешь.
— Почему это? — шепчу я, устало откидываясь головой на спинку дивана.
— Потому что ты не такой.
— А лучше бы был таким.
— Себя ты уже не переделаешь, Марат. Не стоит и пытаться.
— Еще один! — вскидываюсь. — Я вас на помощь позвал, а вы! — рублю рукой.
— Нам надо было соврать?
— Нет, — сдуваюсь.
— Ситуация у тебя сложная.
