На главной площади города Гваруса зиял пустой памятник герою двухсотлетней давности — забытому сыну местных людей. В этот вечер казалось, что город и вовсе не видит времени. Однако молодая девушка с серыми волосами спешила туда же, пронизанный мерзким предчувствием чего-то ужасного или важного....
А вот магистру Даралесу моя помощь не помешает. Стихия, только бы он был жив!
Почти ползком я бросилась к неподвижному мужчине. Добравшись, упала рядом с ним на колени. И облегченно выдохнула, когда коснулась шеи. Магистр был жив. Но явно сильно пострадал. Волосы с правой стороны были в крови, и чуть отодвинув их, я увидела длинную рану.
Тихо выругавшись, я схватила свои перчатки и зажала ими рану, чтобы остановить кровь. Потом положила руку мужчине на шею – контролировать пульс. Жаль, что мне больше ничем ему не помочь.
– Как ты это делаешь?
Так совпало, что на какой-то короткий момент в лаборатории все перестало громыхать и взрываться. И в наступившей тишине растерянный вопрос магистра Рокс прозвучал особенно громко.
Она смотрела прямо на меня. На то, как я голыми руками касаюсь магистра, и ничего не происходит. Ни молний, ни даже искр. Как будто я вдруг стала обычным человеком.
И эта растерянность ей дорого стоила. Иррис не стал терять времени, а швырнул в нее заклинание, и бессознательное тело женщины рухнуло на пол.
Несколько секунд тишины, и Иррис срывается ко мне.
– Искорка…
Он упал рядом со мной на камень и обхватил за плечи. Тут же рядом оказался и ректор. Его руки окутала целительская водяная магия.
– Я многого не могу, – пробормотал он, проводя пальцами над раной магистра Даралеса. – Но до прихода Лоисы Эйрон доживет.
А Иррис еще сильнее прижал меня к себе и прошептал:
– Как ты? Не ранена?
– Я в порядке, – ответила, обнимая его в ответ крепко-крепко.
События вокруг завертелись, как снежинки в буране. С меня сняли блокираторы, нацепив их на бессознательную Алантину Рокс. Потом в подземелье влетела леди Лоиса и, охая, бросилась к магистру Даралесу. Совершенно незаметно появились какие-то люди в неприметных темно-серых мундирах, увидев которых, Иррис шепнул мне на ухо:
– Это от отца.
Из маленькой комнаты, которая пряталась за дверью в углу, вытащили огневичку, спящую под каким-то дурманом. Ее рыжие волосы уже начали выцветать, но она хотя бы была жива.
Но даже допросы не спасли меня от интереса ректора, который заметил, что я теперь могу касаться других людей.
