В элегантном доме у подоконников, председательница семейства готовит праздничный стол с чистотой стерильного лабораторного пространства. Кухня и спальни наполняются ароматами свежих фруктов и цветов, все подчинено одной мысли - сделать день особенным для Ее Светлости. Тем не менее, легкий характер хозяйки скрывает глубокую эмоциональную натуру, которую нельзя недооценивать....
Все осмотреть пока не получалось, но по частям она увидеть успела — большая спальня, богато обставленная гостиная, комната для личной горничной и, видимо, столовая. Специальные двери вели в купальню, туалет и комнату, которую Алика определила как гардеробную. Но какой у наложницы может быть гардероб? Смех один! Десяток туник, пять легких платьев и сорочек, стоило под них целую комнату выделять?
Женщина по-прежнему не понимала, что с ней случилось, ведь четыре раза были совсем другие! Рабыни на ее вопросы не отвечали, только предлагали поесть, или искупаться, в общем, разговаривали только о насущных потребностях.
Целитель пришел, как всегда, сразу после ужина и тут же протянул Алике чашки с отваром и зельем.
— Женщина взяла их и заявила:
— Не буду ничего пить, если не получу ответы.
— Умереть хочешь? — удивился мужчина. — Не выпьешь лекарства, боли вернутся.
— Не ответишь на мои вопросы, разобью чашки, — спокойно ответила женщина. — Я такое пережила, что мне больше ничего не страшно и, в общем-то, ничто на этом свете не держит.
— Погоди, что ты такое говоришь? — испугался целитель.
— Расскажи, что со мной случилось, почему мне было так больно и чем я больна.
— Ты не больна, ты здорова.
— Да? А боль, от которой я потеряла сознание на ложе господина, мне померещилась? Что со мной произошло? Что господин со мной сделал? Отвечай или я бросаю чашки.
— Постой! Выпей и я все расскажу.
— Нет, сначала я узнаю ответы на все вопросы, потом выпью.
Она была уверена, что ее непокорную натуру сломали Арам с Раимом, но оказалось, что та просто затаилась до поры до времени.
— С тобой уже все в порядке, ты можешь не беспокоиться. Господин оплодотворил тебя, поэтому соитие было такое болезненное.
— Ничего себе, новости! — пораженно воскликнула Алика.
