В элегантном доме у подоконников, председательница семейства готовит праздничный стол с чистотой стерильного лабораторного пространства. Кухня и спальни наполняются ароматами свежих фруктов и цветов, все подчинено одной мысли - сделать день особенным для Ее Светлости. Тем не менее, легкий характер хозяйки скрывает глубокую эмоциональную натуру, которую нельзя недооценивать....
А мне хочется все время тебя обнимать, гладить, носить на руках, ласкать, целовать, особенно целовать! Мне нравится твой запах, твои волосы, твоя нежность, ненасытность и безбашенность. Если бы ты была драконицей, то, несомненно, являлась бы моей истинной, а так — ты моя ньяра.
— Что такое «ньяра»? — заинтересовалась Полетт.
— «Ньяра» — любимая женщина. Сокровище, которым ни с кем не делятся.
— Интересное у вас разделение. Ньяра — любимая наложница?
— Нет, ньяра выше любой наложницы и выше драконицы, если она — не истинная ее дракона.
— Человеческие женщины не бывают истинными?
— Нет, ведь у вас нет второй ипостаси, но в остальном ты полностью ей соответствуешь. Я очень рад, что купил тебя тогда, хотя долгое время был уверен, что просто зря выкинул деньги, — дракон обнял Полетт. — Простишь ли ты когда-нибудь меня за все, что тебе по моей вине пришлось перенести?
— Конечно, прощу, ведь я сама поступала не лучше, — вздохнула женщина. — Если моя малышка благополучно родится, то о большем счастье я и не мечтаю.
— Ты еще и ревнивица? — довольно улыбнулся дракон.
— Я собственница, — возразила Полетт. — Мы с малышкой решили, что вот этот, — женщина ткнула пальцем в грудь мужчины. — Дракон — наша с ней собственность, а своим я ни с кем не делюсь!
— Так что ты говорила про Империю — все-таки, поедем?
— Нет, это была минутная слабость. В Империи нет никого, кто меня бы ждал и… любил, — грустно ответила Полетт.
— Полетт, — с чувством выдохнул Рангх, аккуратно сгребая женщину в объятия.
Так, мы отошли от темы, а с детьми-то что? Почему ты уверен, что у нас родится девочка — дракон, а не просто человеческая девочка?
— Потому что Всесветлая, когда проклинала драконов, поставила условие. Ты же знаешь, что ни одно проклятие не может быть наложено, если нет условий для его снятия?
— Не могу сказать, что очень хорошо разбираюсь в вопросе, но что-то такое я слышала, — кивнула Полетт.
— И условие, которое назвала Всесветлая Наместнику Нибелграна, было таким: первая драконица родится только тогда, когда последняя Искрящая сможет забыть и простить, а драконы научатся любить и ценить.
— И? Каким образом это может касаться нас?
— Дракониц больше нет в мире, значит, родить девочку — дракона может только человеческая женщина.
