В зале коктейль-бара, где люди толкаются и шутят. Мать хлопотает вокруг, жалуясь на все. Забитый компанией друзей, но особенно мучает Даша — ее улыбающаяся дружба, светлая среди тьмы. Встреча с подругой-единомышленницей открывает новые пространства мысли и чувств.
Нервы, конечно, потрепаны, самолюбие — в хлам, и еще долго придется приходить в себя, налаживать разбитые отношения с семьей, да и ребенок никуда не делся, но по крайней мере этот фарс с женитьбой закончился.
Можно выдохнуть и подумать о том, как быть дальше. Как жить, куда двигаться. Вся эта ситуация здорово перекроила мои взгляды на жизнь…
— Егор! — откуда-то сбоку, как маленький ураган, выпрыгнула Дашка.
Я даже сказать ничего не успел, как она повисла у меня на шее, уткнулась носом в грудь и разревелась.
Откуда она здесь?!
— Даш, — наконец, пришел в себя и попытался ее отстранить, в ответ она замотала головой и судорожно вцепилась в меня. Как пиявка.
— Не надо, пожалуйста, — она заливала мою футболку слезами.
— Не надо что?
— Не женись на ней, прошу. Не надо, Егор! Я …я дура была. Мне просто было очень обидно. Больно. Мне казалось, что ты меня предал.
— Я не предавал, — прохладно ответил я.
"— Я верю тебе. Верю! Просто я так увлеклась своими страданиями, что совсем не думала о том, каково тебе. Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, — она стискивала меня все крепче, словно боялась, что сбегу.
Я бежать никуда не собирался. Наоборот, с превеликим интересом слушал ее сбивчатые излияния.
Сегодня просто день откровений какой-то. Сначала одна, теперь вторая. Неужели Вселенной надоело выносить мне мозги?
— Не женись на ней. Умоляю. Ты же это из-за тех моих слов хочешь сделать! Я не права была, слышишь? — подняла на меня зареванную физиономию.
Надо же, девочку-ромашку наконец пробрало, и года не прошло.
— Егор! — позвала она, так и не дождавшись моего ответа.
— Я тебя внимательно слушаю, — милостиво кивнул, борясь с соблазном стереть слезы с ее покрасневших щек.
— Я все не так сделала. Не правильно. Мне не плевать! И никогда не было. Просто пыталась спрятаться, быть сильной. А получилось, что вела себя как идиотка.
— Надо же как самокритично.
— Я не могу тебя отпустить? Понимаешь? Не хочу! Не отпущу.
— Это еще почему? — руки на всякий случай за спину убрал, потому что хотелось приобнять эту бестолочь. Но держался. Смотрел сурово, свысока, и совсем не торопился рассказывать ей, чем завершилась наша эпопея с Рыжовой.
— Не могу без тебя. Дышать больно, когда думаю, что больше не увижу, — ее голос сорвался, — если тебя не будет рядом, я просто умру. Понимаешь?
Я понимал.
